1993

С этой книгой я прошла непростой путь от абсолютного непринятия текста до смирения. Добрую половину книги я задавалась вопросом, а зачем я, собственно, это читаю? Самая большая проблема заключалась в том, что главные герои (без исключения) не вызывали у меня ничего, кроме антипатии. Безусловно, я понимаю, что автор описывает в своем романе непростой исторический период, когда члены одной семьи (как в данном случае) занимали противоположные позиции. Но в моем миропонимании разные политические взгляды не должны оказывать такого влияния на отношения между мужем и женой.

Уже само начало отношений между главными героями вызвало у меня негативные чувства. Впрочем, буду честной, вначале у меня были вопросы только к Лене. Само описание того, как развивался их роман, показалось мне странным. Все эти игры, позвони-не звони, я сегодня не могу, а когда могу не знаю, и так далее. Ладно, поженились, родилась дочка. Далее большой отрезок текста посвящен именно дочери - уже подростку Татьяне - первая любовь, первое разочарование, непонятные взаимоотношения в семье. И только перевалив за середину книги, мы добираемся до того самого, что обещано нам аннотацией - осень 1993.

И вот здесь читать стало действительно интересно. Немногословно, но от этого как будто более ярко, автор передал нам всю атмосферу, царившую на улицах осенью 1993. Разные люди, разные судьбы - их всех объединила улица и желание внести свой вклад в развитие страны.

Финал показался мне довольно предсказуемым, поскольку где-то с середины книги меня не покидало чувство нагнетания атмосферы, и, в тоже время, скомканным. Хотя, возможно, такая обрывочность и недосказанность и вписывается в общую картину, а остальное уже мои домыслы.

Нельзя не сказать и о том, что исторический фон и атмосфера того смутного времени передана автором прекрасно и не вызывают сомнений. Но мне все же было маловато именно истории и слишком много отношений Виктора и Елены.

Убедить меня в том, что современная, а тем паче отечественная, литература небезнадежна - непросто. Чтобы я выдернулся из сладостного плена Достоевского и Бальзака, которых считаю верхом увлекательности в путешествиях по больным душам, нужно постараться. И Шаргунов задел за живое. Задел, помесил, выставил диагноз и не отпустил. В сущности, что я помню из своего 93-го? Какой-то третий класс, когда мир просто подмигивал Распутиным. А в десятом классе еще не было принято говорить о тех событиях. И вот, благодаря беспристрастному тону Шаргунова этот эпизод прожит заново. Собственно, название как бы случайно вызывает в памяти остроту романтики Гюго и его «революционного» почти одноименного романа. Нет, Гюго совсем про другое. Но этот конфликт поколений на фоне беснующейся истории как бы повторяется через страны и эпохи. Боже мой, даже отдельные репортажно-публицистические зарисовки в романе будто реинкарнация «Отверженных» - дымчато-атмосферная, болевая, с той же сентиментальной приторностью, как вишенкой на искусном торте, который хоть сейчас в музей. Реинкарнаций хватает и внутри «1993». С лукавой наивностью Шаргунов закольцовывает Болотную с теми событиями в 2013 году, спустя ровно десять лет. Он как бы терзает, выворачивает хрестоматийный вопрос Толстого – кто же делает историю, личность или народ? И в его романе народ и личность попеременно награждаются самыми поэтичными и самыми уничижительными находками – догадайся, мол сама, только не стой в сторонке. Становись по любую сторону баррикад, погибай, ораторствуй, но сражайся за идею, за будущее. Но хитрый Шаргунов и мещанский быт подает с той долей идеализации, что каждая тварь дрожащая, кухонный философ, телевизионный потребитель чувствует себя немножко оправданным. Писатель любит человека и издевается над ним. Настоящий публицист, награжденный даром художественного слова и фантазией, которая заставляет взрыднуть над простоватыми и симпатичными героями, над их выпуклой плотской прорисовкой с малейшими дефектами кожи и запахами (куда там Зюскинду, ага). Это жизнь, детка. Прекрасный принц будет пить и таскаться по митингам, а принцесса с легкостью отдаваться в поезде офицеру. И нет в этом порочности, пошлости. Это какая-то вздыхающая объективность, не могущая без жаркой сексуальности, почти порнографичности и изящной метафоричности буквально через пару страниц. Или попросту генеральный образ кроссворда, который тихо вползает в действие, как бытовая подробность, как отзеркаливание характера, как передача эстафеты поколениям, как космическая метафора разрушенной страны. Читая «1993», тревожно мечешься между семейной сагой, путано разбросанной по нескольким десятилетиям, в которых жизнь менялась неузнаваемо и политическим памфлетом. Отсутствие композиционной стройности, лихорадочная спешка повествования – как симптомы нынешнего сознания. Шаргунов избегает пространных речей, заставляя читателя барахтаться в документальности и реконструкции, а мог бы уйти в философский роман. Но, как бы обжигаясь о занудство, писатель молодо-задорно роет к центру земли, а читатель не успевает даже задуматься, его просто обжигает реальность романа, заставляя верить во всё, что на самом деле при трезвом раскладе выглядит хмельной вакханалией, фантастикой, сатирической истерикой. Просто люди действительно в ней жили.

Шаргунову удалось передать атмосферу 90-х в России. Сначала многое кажется невнятным, обрывочным, построение романа тоже рваное: из 93го в детство Виктора, бывшего ученого, теперь электрика в аварийной, или в прошлое его жены Лены и ее родителей. Но, наверное, это тоже помогло автору передать общую неразбериху, хаос в стране, порожденный кризисом власти.
Виктор - единственный герой книги, вызывающий симпатию. Это нормальный русский мужик, не обделенный интеллектом, совестью, добротой и желанием жить, любить свою семью и гордиться родиной.  Он из тех, кто не может быть в стороне, когда кому-то плохо или "наших бьют".
Непокой в душе из -за непонимания в семье, соединившись с тревогой от событий в Москве осенью 93го, толкают его к участию в них. Хотя, как и все, он не до конца уверен, кто прав и стоит ли жертвовать жизнью.
Мозаика событий в Москве, мне кажется, получилась как коллективный портрет русских людей: каждый со своим пониманием происходящего, поэтому на разных сторонах баррикад, кто жесток и жЕсток, кто любопытен и хочет быть частью истории, а кто добр и готов помочь и противнику. Все смешались и хотят справедливости и нормальной жизни.
Много внимания отдает автор отношениям в семье Брянцевых. Грустно читать о непонимании и поступках отца,  матери и дочери, в которых они раскаиваются, об изначальном червяке недоверия, грызшем их жизнь, о недораскрывшейся любви.
Фильм по книге- совершенно отдельное произведение, хотя тоже не плох, а Цыганов - точное попадание в героя.
Трагический финал книги  неожиданный. А краткий эпилог в виде объяснительной записки внука Брянцева кажется искусственно привязанным, хотя и намекает на душевное родство двух неравнодушных русских мужиков - деда и внука.

Автор замахнулся на эпос, но от эпоса здесь только, наверное, количество страниц. В действительности это скорее повесть, разросшаяся в роман благодарят словоохотливости автора (закалка публициста чувствуется). Желание написать крупную форму о таком событии, вообще о том времени похвально, только вот, по-моему, не получилось. Может дело, в сюжетной основе: герои слишком мелкие для эпоса, события их жизни тоже - все довольно камерно, и материала для масштаба просто нет.
Местами чувствуется откровенное желание автора понравится массовому читателю (это при тираже 2500 экземпляров?), иначе откуда явно мелодраматический костяк сюжета? В итоге и герои не симпатичные, и местами просто откровенно надоедают. И ладно бы это искупалось мастерским описанием событий возле Белого дома, но нет, этого тоже не получилось. Недавно читал книгу А. Островского, детально рисующую картину октябрьских событий, и это историческое исследование читалось не хуже захватывающего детектива. У Шаргунова так не читалось, хотя он писатель, безусловно, талантливый, закваска есть.

Многие ли из вас жили-были в начале 90х гг. XX в., в эпоху перемен, в один из самых сложных для России периодов? Если вы хорошо помните это время или просто интересуетесь событиями нашей истории 30-летней давности, то эта книга точно для вас. Должна сразу предупредить, что если у вас тонкая душевная организация, то наличие мата и неприглядных сцен в этом романе может доставить некоторое беспокойство) В общем, как и указано на обложке, 18+!

Почему эта книга всё ещё актуальна? Потому что осенью 1993 года, в дни сильных потрясений, произошло одно из ключевых событий, определившее современный облик России и тот путь, по которому она пошла дальше. Сергей Шаргунов вспоминает Бориса Ельцина и его противостояние с Парламентом страны, роспуск Верховного совета, штурм Белого дома, бои за телецентр Останкино и прочие события, расколовшие надвое не только страну, но и отдельно взятую простую подмосковную семью Брянцевых, главных героев книги, глазами которых мы эти события видим вновь.

Супруги, в основе взорвавшегося конфликта которых лежала непримиримость взглядов на судьбу страны, оказываются по разные стороны баррикад в самом центре Москвы. Виктор ощущает, что попал в какое-то новое измерение жизни, в котором одно связано с другим и всё важно. Лена же, погрязнув в претензиях и неудовольствии, все дальше отходит от реальности.

Большую часть повествования автор посвящает жизнеописанию и перипетиям главных героев книги (Виктора, Лены и их дочери Татьяны), плавно подводя нас к последней трети книги, где сюжет сосредотачивается вокруг всем известных событий осени 1993г. На мой взгляд, это снижает градус эпичности и зрелищности происходящего. Тем не менее, я получила удовольствие от этой разноголосой книги, удивительно насколько точно автор попал нарочито рваной лексикой в тон эпохи! Моя горячая рекомендация любителям прозы о периоде 90-х.

Горящий дом – беру!

«1993» - первое прочитанное мной произведение Сергея Шаргунова. Читается легко, но неувлекательно, 570 стр. – месяц не очень усердной читки; последние главы – одним глотком за сутки. Стоит прочесть до конца, прежде всего ради точного в деталях и по духу описания трагических событий осени 1993. Книга неплохая, неровная, главы с 15 или 21 – лучшая ее часть. В конце писатель будто на своей ладони поднимает читателя на такую невиданную высоту, и низвергает в настолько глубокую пучину подлинного отчаяния и сопереживания, что всё сказанное мной далее теряет смысл.

События происходят в начале 1990х годов – время, которое разумный человек не вспомнит без животного ужаса – с экскурсами в 1970-80-ые, с привязкой к 2012-му. Действует семья: отец Виктор Брянцев, электрик из аварийки – недоволен браком, увлечён политикой; его жена Лена, работает там же – недовольна браком, мечтает и ищет лучшего мужчину; их дочь Таня – знакомится с мужеским полом; и иже с ними.
Рассказ неровен. Сначала нарочито досконально докладывается жизнь этой семьи; затем несколько неуклюже в повествование входит т.н. политика и общественная жизнь, которые занимают все большее место этой истории, и, наконец, перелистав перед нами ужасы и метания 1993-го, семейное и политическое вдруг тесно переплетаются – и, оказывается, почти во всем этом был смысл (как сказано выше)!

ЯЗЫК От неровного же, недоработанного языка произведения трудно получить удовольствие, ругательства и корявости речи бывают совсем неприятны. То он колет грубостью и вызывает недоумение – то цветист и даже упоителен, точен. В тексте немало зрительных и звуковых образов, сравнений. Отдельные выражения точны и сочны. Даёт о себе знать чувство юмора автора (в первый раз прыснула на упоминании Богдана Титомира). Иногда слышна вятская ласковая речь.
Временами герои (особенно Лена), да и автор, говорят и думают на смеси русского языка и словесных отбросов. Сквернословие не делает чести (как и в любом другом произведении, любого автора): не добавляет ни содержания, ни выразительности, а показывает, что ли, подростковость писателя. «Правильные» рассуждения Виктора, поведение Лены на людях не вяжутся с матом. Возможно, в средствах писателя он – признак «обычных людей»(хм). Тогда это очень жаль; да и вообще жаль глумиться над русским языком..

ГЕРОИ Заявлена жизненная и, очевидно, не вполне пока раскрытая тема несогласия в семье, многолетнего сожития чуждых людей; однако на 9й главе от собачинья уже тошно. Не согласна с Lizchen, что разлад в семье – из-за того, что Виктор у Лены – не первый мужчина. По тому, что сообщает нам автор, Виктор все равно нашел бы повод для недовольства. Герои поженились, толком друг друга не узнав.
До 9й главы в романе, по-моему, нет ни одного положительного героя. Временами муж Виктор проявляет себя лучше со стороны разума, жена Лена – со стороны эмоций. Виктор как человек неплох лишь до женитьбы и потом - в общественной борьбе; хотя - нельзя не заметить: автор наделил его некоторыми внешними признаками поведения достойного и выдающегося лица. Непонятно, кому сочувствует автор. Он как-бы-жалеет Виктора, и как-бы-осуждает Лену. Отношения по-настоящему до конца не раскрыты. Главные герои остаются некими схемами до последних глав книги и встают на свои места, лишь когда активно вступают в политические события. Тогда хорошо показана позиция и правда каждого.
Не соглашусь с Lizchen, что мужчины показаны грубыми, а женщин писатель «пощадил». Женщинам досталось, но по-другому. Пожилая женщина у автора – это именно «старуха», а не «старушка» или «бабушка». «Лена с некрасивым искаженным лицом..» – о мужчине вы такого не встретите. Изменяет Виктор – это ничего, быт, а изменяет Лена – это ужас и пошлость! Чего стоят выражения «похабное её брюхо» и «спасибо, живот» – смачный плевок на всех женщин! За что? Автор нас не пожалел. Нельзя делать зарубки на читателях, касающиеся важных вещей и понятий, а также обыденных, повторяющихся действий (родители, дети, еда, близость, смерть). Ведь это азбучные истины.. Жаль, если у кого-то из читателей будут практические последствия.
Соглашусь с Lizchen про «животный секс». Антиэстетичная подача физиологических подробностей оглушает и вызывает недоумение. Вправду неприятно и брезгливо (привет современным фотографам и художникам). На третьей сексуальной сцене понятно, что их описание отнюдь не работает на реализьм и характеристику героев – кажется, тут отношение (?!) автора к самому явлению (??!!). Ведь неприятно и то, как происходит, и то, в каких словах и выражениях описывается. Крепись, читатель: неприятно будет ещё раза три.
Образ Лены - это пародия на женщину. Нецельный. До последних глав нельзя ее ни понять, ни почувствовать. Необъяснимые, немотивированные реакции, агрессия и.т.п. (Не)важные события жизни героев описаны с фотографической точностью, а беременность Лены и рождение дочери упоминаются походя, к концу книги. Она изображена этакой бездельницей – хотя тащит на себе весь дом. Зная диспетчерскую работу – скажу, что работа Лены «на телефоне» показана как курорт. Впрочем, возможно, в начале 1990-х в аварийку звонили мало. И только по делу. Не могу судить.

ХОД СОБЫТИЙ. Первые главы хороши. Странице на 84й нагнала скука: «А за чем мне здесь следить?» ..и зачем мне всё это знать? Угнетает описание в деталях будничной жизни семьи/ бытовых подробностей (только три листа про козу чего стоят!), и пропадает вера писателю. Хочется, по Станиславскому, «веры и правды». На мой взгляд, психологически неубедительны, напр., сцены похорон отца Риты и поминок Валентины. Подспудно ожидаю, что дочитаю книгу с тем (для меня как читателя) неутешительным выводом, как из некоторых фильмов: «Вот как бывает». Точнее – вот как бывает в жизни. Ну – бывает так бывает, ладно. Автор выговорился.
Начинается лирическая линия (гл. 7) – и снова, как будто, интересно! И ещё – бытовые/ физиологические подробности; временами кажется: смотришь реалити-шоу, или читаешь сценарий, или подсмотрел в замочную скважину – становится неловко. Однако через неудобные сцены и неловкую физиологию обвыклась в в романе и приняла его. Почувствовала, что пишет – писатель, и пишет – роман. Возможно, сопротивление материала. В конце очень, до слёз, жаль Лену. Если на 7ой мы задышали, то на 12ой открылось второе дыхание; впрочем, к 15ой мы снова – на глубоком выдохе. «Захватывающий рассказ» начинается только с уличных событий 1993 г. ГлавЫ с 15ой же или 21ой, когда начинаются сами события, все массовые картины событий на улицах – хороши. И просто, и пО сердцу. Чувствую благодарность за рассказанную кристальную и страшную правду. Нельзя читать это равнодушно, без беспокойства и животного страха. Тут Сергей Шаргунов – и Писатель, и Человек, и Гражданин, Патриот, Гуманист. На последних главах (вдруг!) становится жаль, что книга заканчивается

Читать было бы легче, увлекательней, если б не недостатки. Подробнейший пересказ событий, увлечение деталями, не обязательные жаргон и ругательства.

• При том, что главные образы и само действие недоработано, по тексту дается масса необязательных мелочей. Возможно, автор нарочито желает быть образным – как-то это не дышит. Кажется, что признаки времени – напр., упоминания песен – даются нарочно, «для пятна». Признаки, события есть – а атмосферы как будто не хватает. Автора хвалят за «кропотливое вплетение подмеченных деталей в текст», но вплетены они так наглядно и кустарно, будто я как читатель рядом стояла и за руку его держала.

  2. Наличие и неловкость описательных характеристик героев – даже тех, что упоминаются единожды и вскользь – цепляют слух. Если (как фон) диктор тв читает новости, то она «приветливая, с лукавинкой, в расстегнутой блузке». Коли её подают так подробно, думаешь, что это ещё пригодится – по меньшей мере, у ней будет роман с главным героем. Так нет! Нелегко, но нужно привыкнуть – на страницах встретится много незнакомцев, которых будете знать по обрывку одежды или организма. Кажется, что за книгу больше всего было «пухлых» и «плотных» людей, с желтоватыми лицами или пушистыми головами.. Знаю, что проделана кропотливая работа, но накопленных деталей для текста повествования (не исторической записки) многовато. Впору вспомнить вопрос одного писателя: что из деталей запоминает человек, когда идет в атаку?

3. Что главные герои, что проходная девица в зеленой футболке с красной звездой, что бабушка на митинге – все даже разговаривают одинаково. Особенно когда рассказывают что-то из прошлого. Слышу: даже голос, и дикция, и говор у них – один и тот же. Словосочетание «женская природа» встречается трижды за 7 страниц (132-138). Когда в тексте впервые упоминаются «Янсы» – мы не знаем, кто они, и.т.д.

Очевидно, осуществление задуманного и употребление языка могли бы быть лучше. Всё это зазря тормозит ход читателя по роману. Недостатки, которые я желала бы объяснить недоработкой, нежели неумением или плохим вкусом автора.

ИТОГ Вроде это – роман, и в то же время – недороман. Мне так и не ясно, для чего самому писателю понадобилась бОльшая часть «истории семьи» – кроме прикладного, рационального назначения.
Текст в моём сознании так и остался смесью – массовые сцены, герои, истории, ругань – всё отдельно. Понимаю, что книга писалась долго, и, очевидно, рвано. По поражающей скурпулезности – местами это хороший сценарий, но не роман. Пропала ли мушка, стоящая перед глазами Тани, после смерти отца? Имеет ли значение, сколько фруктов и овощей было с собой, когда Витя и Лена/ Таня и Егор отдыхали на озере?
Писатель вернул в литературу и с уважением рассказал «историю обычных людей». Знает ли он этих т.н. «обычных людей»?
Просится корректура. Хочется, чтобы текст отряхнули, образно говоря, «от козьей шерсти, налипшей к чему-то вроде черного пластилина» (речь не о козе – не только о козе). Вспомнили о читателе. Заставлять читателей жилистыми бурлачьими выями тянуть полкниги в ожидании откровения – нечестно.
Но, в итоге, прочитанная книга – личная история писателя и читающего. Бывает, на концерте, когда справа шуршат, а слева – топают ногами, Вы думаете: это я забуду, а музыку – запомню. Есть важное. Писатель проделал огромную работу, рассказал неизвестную правду и дал почувствовать ужас, скажем так, гражданского противостояния — что бесценно. А также нас утомил, нам наскучил своими текстовыми "заготовками". Я бы для себя сохранила условно «вторую» часть книги – о трагических событиях 1993-го, о Белом доме, согласна с Lizchen. Подписываюсь и под каждым словом рецензии GiraFFe. За семью — три с натяжкой, за историю бунта — 5, почти с плюсом.
Знаю, что Сергей Александрович Шаргунов – справедливый, честный, добрый, смелый и добросовестный человек. Я уверена, что как автор он может лучше.

Всем — всего доброго!
Обычный Человек

P.S. Возможно, в конце книги стоило привести список пострадавших на улицах Москвы. Полагаю, это было бы уместно.

Страшные события октября 1993 года. Когда вся страна разделилась на два лагеря и чуть было не вспыхнула Гражданская война. Именно эти события освещает в своей книге Шаргунов.

Только показывает он нам историю страны через историю обычной семьи Брянцевых, причём совершенно далёкой от идеала. Виктор, в прошлом учёный, а сейчас обычный электрик в аварийке. Его жена Лена, работающая там же диспетчером. Их дочка Таня, которой уж очень мало достаётся родительского внимания. Ведь почти всё внимание родителей сосредоточено на семейных разборках, взаимных обидах и выяснении отношений. Всё-таки я склонна верить, что Виктор и Лена так по своему любили друг друга.

Мы узнаем прошлое героев, поймём причину их поступков и особенностей характера. Когда грянут вышеназванные события, Виктор и Лена, вместо сплочения, наоборот, разойдутся в своих мнениях и мыслях. Что и послужит причиной того, что они окажутся по разные стороны баррикад.

А мы вместе с ними очутимся в самой гуще событий. И скажу я вам, что это было очень реально. Мне даже становилось страшно. Я ощущала себя в этой давке и толпе, у меня в ушах звенело многоголосье людей, мне становилось плохо почти до тошноты. Автору браво за такое погружение. На самом деле многие люди даже не понимали, зачем они туда идут. Просто для истории, интереса ради или всё-таки отстаивать свои убеждения и позицию.

Я сама родилась в 1994 году и, к счастью, не застала тех событий. Но если честно, то меня никогда особо и не привлекала история 90-х. А оказывается, зря. Автор показал весь ужас, который тогда творился и я поняла, что мне нужно закрыть пробел в своих знаниях.

Молодому автору долгое время одалживали литературное внимание в качестве аванса, но после нового романа можно считать, что аванс отдан сверх меры и ожидания полностью оправданы. Это лучшая его книга (на данный момент): ни «Малыш наказан», ни «Птичий грипп», ни «Ура!» и даже ни «Книга без фотографий» не идут в сравнение с «1993». Первая их половина с явными ученическими нотками, вторая – набивание руки. А вот новый роман – это действительно событие. «Семейный портрет на фоне эпохи» – лучше и не скажешь. Каждый член семьи Брянцевых не знает, что он хочет, не понимает, не задумывается – «они не ведают, что творят» – типичный инфантильный советский человек. И вот происходит переломный момент: плиты русской истории со скрежетом, с большим шумом, с грохотом, с танками, с кровью стукаются друг об друга, и главные герои не остаются в стороне: так или иначе они ощущают собственной кожей этот страшный механизм.

Отец семейства сначала случайно приобщается к политике, а затем, как ошпаренный, мечется по Москве в поисках истины, правды и каких-то ещё эфемерных чудес. Его жена, с которой они ругаются по несколько раз на дню, чтобы хоть как-то разукрасить свою жизнь ходит налево. Их дочь, как и полагается молодой и глупой девочке, влюбляется в уголовника. Страна разрывается на лоскутки – семья трещит по швам. Финал предопределён: танки и неминуемая смерть.

Книга обрамлена историей молодого человека, который вышел на Болотную площадь и попал, видимо, после этого в участок – лёгкий намёк на схожесть 1993 и начала 2010-х годов. Молодой человек – внук Виктора Брянцева, а попросту ищущий смысл, истину и правду и туго зажигающийся с двухтысячной искры. Обычный, как миллионы других вокруг, одиноких, разобщённых и не осознающих своего единства, но в роковой час выходящих лицом к лицу с историей.

Если бы не этот социополитический размах, осталась бы одна семейная драма, а так получился крепко сбитый, пригожий собой, светлый человек откуда-то из прошлого, недалёкого, шумного, но осмысливающего себя. Без скальпеля, но с народными массами. Холодные руки истории держат тебя, Кай. Не уйти, не спрятаться, не скрыться – и ты не верь, не бойся, не проси: всё пройдёт, как с белых яблонь дым.

Если из романа «1993» убрать собственно 1993 год, получится вполне себе обыкновенная вещица. Однако же поскольку в нашей стране с переосмыслением минувшего дело обстоит напряжно – только-только с 1917-м более-менее разобрались (видимо к столетию) – обращение литературы к столь свежей (всего-то 20 лет) заварушке уже само по себе достойно внимания. Мне же было весьма необычно читать роман про события, как минимум телевизионным свидетелем которых была вся страна; вспомнились ныне вдребезги позабытые персонажи… Невероятно, но это было почти вчера. И ведь 17-й (если пофантазировать) из весны 38-го виделся точно так же…

Давно я хотела добраться до этой книги и немного боялась. А вдруг не понравится. Об авторе я узнала, увидев его в одной из передач Соловьева (кажется, все-таки "Воскресный вечер", а не "Поединок"). Позиция Шаргунова мне приглянулась, конечно, захотелось прочитать, а что же он пишет про политику.
И, наверное, книга была выбрана ошибочно. Слишком она про семейные отношения для политической истории. Учитывая, что со здоровыми отношениями в этой истории какие-то проблемы, данный факт меня совершенно не обрадовал. Если бы я захотела почитать про нездоровую обстановку в семье, я бы выбрала что-нибудь другое, а не книгу про события у Белого Дома.
"Политическая часть" - и тут я соглашусь со многими рецензентами - описана интересно, ярко, но без авторской оценки. Шаргунов дает высказаться понемногу сторонникам разных политических сил, правда, чтобы понять его до конца, приходилось не раз и не два обращаться к помощи гугла - много здесь незнакомых фамилий для читателя, только родившегося в начале девяностых. Будь роман раза в два короче и только про политику - отличная бы вышла книга.