Цитаты из книги The Winners

«Однажды ты тоже будешь одним из тех, кто жил когда-то давно».

Она знала, он хочет спросить, как себя чувствует Амат, все в городе хотели это спросить, но на самом деле им было всё равно. Им плевать, как он себя чувствует. Они хотят знать одно: может ли он играть, может ли побеждать, можно ли использовать его в своих брошюрах.

"Когда тебя никто не знает, ты можешь стать тем, кем хочешь".

...у нас в глубинке люди связаны друг с другом крепче, чем в больших городах. Хочешь не хочешь, а связь эта настолько крепка, что если один во сне перевернется с боку на бок, то стянет одеяло с другого в противоположном конце городка.

Никто из тех, кто слышал крик, никогда его не забудет.

Не признался, что ему надо, просто необходимо чувствовать себя нужным, важно быть для кого-то значимым.

Так он и стоял у окна, ненавидя себя за жалость к себе.

— Никто не уезжает так далеко просто так. Если не ищет чего-то.

... лежал тут и думал: «я один-одинешенек на всей земле». Пытался запомнить тишину. Потому что, оставаясь один, я никогда ничего не боялся, мне было страшно только с людьми.

— Будет хреново, Алисия, и долго. Некоторые взрослые скажут тебе, что время лечит все раны, но это вообще, блин, не так. Просто ты сама со временем станешь жестче. И боль утихнет, но только самую, самую малость.

... все хотят жрать мясо, но никто не хочет работать на бойне.

Она обожала его за это — он никогда не просил ее объяснить то, чего ей объяснять не хотелось.

Скоро оба станут взрослыми, и с каждым годом их разговоры будут все больше вертеться вокруг воспоминаний, все меньше — вокруг того, о чем они мечтают. Возраст, когда все еще возможно, подошел к концу.

Секундное дело, как первый поцелуй или последнее прости тому, кого теряешь: упустишь шанс и всю жизнь, возможно, будешь гадать, как оно повернулось бы, поступи ты иначе.

... ссорясь, они всегда совершали одни и те же промахи: прятались, когда надо было сделать шаг навстречу, повышали голос, когда надо было поднять забрало, отказывались простить, когда стоило проявить чуткость. Но самый их страшный, самый непростительный грех — когда они не говорили всей правды, а потом пытались убедить себя, что не лгут, что ложь — это не то, это нечто совсем другое.

Так зачем же она это сделала? Зачем люди вообще что-либо делают? Потому что это был вызов. Потому что это трудно.
... наверное, просто приходит время, и ты достигаешь такой точки в жизни, когда только самые безнадежные битвы кажутся тебе достойными участия.

Мы — все те, кто любит спорт, — не всегда любим спортсменов. Наша любовь к ним обусловлена тем, на нашей ли они стороне, играют ли в нашей команде, носят ли наши цвета. Мы можем восхищаться соперниками, но любить их мы никогда не будем, во всяком случае так, как любим тех, кто представляет нас, потому что, когда побеждают наши, мы тоже чувствуем себя победителями. Они символизируют все то, чем хотим быть мы сами.

Она надеялась, что хотя бы этому они смогли научить своих детей: иногда мы ссоримся, но мы вместе. Мы крепко-крепко держимся друг за друга.

Она отчетливо прочла в его глазах то, что случается с некоторыми мужчинами, когда их охватывает ярость, — неспособность разглядеть в других людях людей, и решила поэтому воззвать к единственному его качеству, которое было сильнее агрессии: к инстинкту защитника.