Дурные

Они катились по трассе. Справа скакало солнце, слева скользила луна, позади исчезали фонари, а впереди, в свете фар, не было ничего другого.

– Что с ней случилось? – Жизнь случилась, я думаю.

Это… темнота. Просто вот, знаете? – темнота. Ты смотришь в неё, она смотрит в тебя, но там нет никакого лица. Или морды. Это просто темнота.

Все мы люди, что уж там. Но пользоваться чужими проблемами и реально серьёзными, чтоб почесать свои детские комплексы – это, честно сказать, довольно мерзко.

– Надо было сыпать что-нибудь за собой по дороге, – задумчиво проговорила Лана. – Хлебные крошки? – Может быть. У нас же есть с собой бутерброды. – Хм, действительно...

— Я вообще-то о нашей жизни сейчас с вами говорю. О настоящей нашей жизни, которую мы живём вот здесь вот теперь, в этой реальности, а не о всяких разгрузочных развлекалках.

— Ну... Наша жизнь тоже, прямо скажем, не особо высокохудожественное произведение.

Когда пару недель назад бомбили N, всем было пофиг. С чего вдруг кому-то должно быть не пофиг на нас?

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы позырить на хорошеньких мальчиков. Да и на хорошеньких девочек тоже.

— Это же вы все такие нравственные и тонко чувствующие, вам вот единственным не пофиг и не наплевать, а я, видимо, тупое быдло и ничего не замечаю, только потому, что не бегу подставляться под дубинки, когда какие-то мудаки опять кого-то бомбят?

— Нет, блин! Потому что упорно делаешь вид, что ничего не происходит, а потом очень удивляешься, что что-то пошло не так.