Lihtsalt Masa

Люди и без того в большинстве своем неумны, а от отмены всех и всяческих ограничений становятся совсем дураками.

Японцы же приучены держать горе на коротком поводке, чтоб оно никому не докучало своим воем.

Ткань дружбы и приязни сплетается из нитей взаимных услуг и обязательств.

Если становится слишком много свободы, когда каждый предоставлен себе и должен всё решать сам, народ начинает тосковать по несвободе, когда все вместе и кто-то решает за тебя. Потому что человек — существо стадное. Без свободы жить может, без порядка — никак.

— Теперь вы меня убьете? — проблеял раздевшийся защитник государственного флага.
— Обязан, — строго сказал Маса. — У нас, террористов, такой порядок.

Дядька зажмурился, но просить пощады не стал. Всякий японец понимает: порядок есть порядок.

— …Однако мы, корейские террористы, тоже люди, — вздохнул Маса. — Эх, возьму грех на душу, оставлю тебя в живых.

Истинное величие не нуждается в рисовке.

На одном страхе никакая власть долго держаться не может, даже самая жестокая. Для прочности ей требуется нечто большее — нечто бесплотное, поражающее умы. Что-то завораживающее

Для мужчины даже выгодно выглядеть старше своего возраста - при условии, что ты по-прежнему молод сердцем и энергией Ки. У женщин-то наоборот: для них лучше иметь сердце старухи и молодую кожу. Последние дается не легко, но женщинам вообще живётся труднее.

Люди и без того в большинстве своём неумны, а от отмены всех и всяческих ограничений становятся совсем дураками.

Хорошие люди отличаются от плохиз только тем, что о других заботятся больше, чем о себе.

Есть слово для людей, любящих свою Родину, - "патриотизм", но почему-то нет слова для Родины, которая любит своих людей. Надо придумать. Сонный мозг сразу подсказал хорошее название для Родины, относящейся к своим детям с материнской любовью: "матриотизм".

Здесь и сейчас у меня есть все,что нужно для счастья:мир внутри и красота снаружи.А то,что рядом ты - это уже роскошь.Я знаю,что теперь я тебе не нужен и ты уйдешь.Что ж,можно быть счастливым и без роскоши.Трудно,но можно.

Чем дальше от столицы, тем патриархальней становился пейзаж. Многоэтажные кирпичные дома исчезли, фабричные трубы встречались всё реже, на полях вкалывали скрюченные крестьяне в широких соломенных шляпах. Казалось, едешь не с юго-запада на северо-восток, а из двадцатого века в девятнадцатый.

Ткань дружбы и приязни сплетается из нитей взаимных услуг и обязательств.

Человеку лишь кажется, что он вместе с кем-то, на самом деле он всегда один. Один входит в жизнь, один из неё уходит, и путь от входа до выхода преодолевает тоже сам по себе, как сумеет.

В декабре жизни
Дунул мартовский ветер.
И будь что будет!

Русские — невероятно утомительная нация.

Нет злодейства черней предательства.