The White Priory Murders

Возможно, дело было в его невыносимой привычке считать себя всегда правым, особенно когда он действительно был прав, и в чопорной манере это выражать.

Я не одобряю пьянства, потому что алкоголь порой используют как лекарство от скуки. Не то чтобы я не одобрял лекарства от скуки, но лучше пусть это лекарство будет интеллектуального свойства.

Боже, какая ужасная история! Я узнал о ней всего полчаса назад, понимаете. Но я сказал Джону, что лучший способ поддержать силы для помощи правосудию — это поесть. Позавтракаете с нами?

Он пытался сумничать. То есть считал себя умником. Сапоги для верховой езды — штука полезная. Они больше, куда больше обычных туфель для танцев.

Думаю, пора прекращать. Да. Ничто не украшает криминальное расследование так, как публичная драка полицейских в самом начале.

И думается мне, она была довольна. Она лежит там мертвая. Но она умерла, когда у нее было все, чего можно пожелать, все, чего может пожелать женщина.

Возможно, кто-то да знает, о чем он думает, — но точно не я. Он умён, словно ваши мысли читает, и циничен, как водитель такси.

— ...И этот Белый Монастырь — стойте-ка, мне сдается, я читал о каком-то таком доме или павильоне неподалеку от него, куда не пускают туристов...
— Есть такой, его называют Зеркало Королевы.

Витиеватость, — произнес он, — это всего лишь склонность говорить очевидные вещи на языке, который никто не понимает.

Так вот, собака лаяла дольше обычного. Почему? Потому что ему пришлось далеко идти. Если бы он просто вошёл в дом, она бы заткнулась.