Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон

Перо рассказывает это тому, кто может поднести лист бумаги к уху, словно раковину.

Многие никогда ещё не видели живого писателя. Как правило, поэты – это каменные статуи.

Два пиона замышляют заговор: как бы прогнать муравьёв. У длинной белой лилии замёрз стебель – земля слишком влажная. Но хуже всего розам: их раздражают пчёлы, беспокоит слишком яркий свет, пьянит собственный аромат.
Только одуванчикам нечего сказать: они просто радуются, что живы.

На самом деле ему бы хотелось спросить её об этих странных стихах, в которых столько же молчания, сколько слов, и которые похожи, он сам не понимает почему, на зашифрованные послания, что суют в бутылку и на удачу бросают в море.

Эмили пишет о мире, в котором живёт, прекрасно осознавая, что он был бы прекраснее, если бы в нём никто не жил.

Когда она думает об океане, то боится упасть в него, как падают, не удержавшись на краю скалы. Есть опасность слишком близко подойти к бесконечности.

Вернувшись в Хомстед, она думает, что, наверное, из всех членов своей семьи больше всего любит именно дом.

В каждой книге сотня книг. Это двери, которые открываются и уже не закрываются никогда. Эмили живёт на перекрёстке ста тысяч сквозняков. Ей всегда нужен лёгкий свитерок.

Нельзя иметь одновременно и жизнь, и книги, — разве что выбрать книги раз и навсегда и вписать в них свою жизнь.

Когда срок наказания истекает и дочь выходит из комнаты, мать не видит ни сожаления, ни раскаяния. Тот, кто полагает, будто Эмили Дикинсон можно наказать, заперев в тишине и одиночестве, наедине с собственными мыслями, совсем ее не знает.

Время не идет, оно не подвижно. Каждый день длится вечность, а вся жизнь умещается во временном пространстве между рассветом и закатом. Каждая ночь - маленькая смерть. И все же каждое утро она просыпается, сама этому удивляясь. Ей дан новый шанс, но для чего?

В ящик своего письменного стола она складывает стихи, нацарапанные вот так, наспех, на клочке какой-нибудь обертки. Когда она достает их оттуда, то узнает по запаху: некоторые пахнут мукой, другие испускают ароматы перца или грецкого ореха. Ее любимое стихотворение пахнет шоколадом.

Так на первой странице своего гербария Эмили собирает все, что необходимо писателю, которым она уже является, хотя еще не знает об этом (а может, и знает), — цветок, чтобы делать чернила, которыми она будет писать и рисовать; цветок, чтобы делать ярче краски; цветок, чтобы привлекать бабочек; бальзам, чтобы согреваться в холода, — и цветы, чтобы заваривать чай.
Она, как и ее растения, тоже провела зиму между страницами книги.

Эмили приоткрывает окно, и у нее перехватывает дыхание. В голову ударяют ароматы. С тех пор как она стала рассматривать мир с высоты своей спальни, он сделался насыщенней и ярче. Словно оконная рама фокусирует и концентрирует цвета наподобие первых фотоаппаратов, камера-обскура. Чтобы видеть мир еще лучше, чтобы впитать его весь целиком, на него надо бы посмотреть сквозь замочную скважину.

Слова - хрупкие создания, которые нужно, как бабочек, пришпилить булавкой на бумагу, иначе они разлетятся по комнате. А может, это вырвавшиеся из шкафа моль - бабочки, которым не хватает цвета и духа авантюризма.