Станция Озерки

— Мы, Марк, демоны по сути своей и с точки зрения человечества. Задача наша и Седьмого отдела в частности — сохранить тайну нашего существования. Во благо себе и людям. Люди бояться того, чего не знают, а страх — это разрушающая сила, способная толкнуть человека к пропасти. Пока отдел справляется, никто не ничего не сделает. Мы заняты политикой и бизнесом. Акудзины залезли во сферы жизни государств очень глубоко.

В спальне тоже был бардак и даже похуже, чем внизу. Марк, пиная бутылки и пустые коробки из-под фаст-фуда, пробрался к двери в ванную. Тут было приемлемо, если не считать вонючей кучи грязного белья в углу. Где-то в ее недрах спряталась плетеная корзина, которая просто не смогла вместить в себя столько вещей.

Марк скинул одежду и встал под душ. В зеркале, которое вмонтировали в стену вместо одной плитки, отразилось изнуренное, небритое и опухшее лицо с черными кругами под глазами.

—... ты выпиваешь по три бутылки виски за день. Это ненормально. Возьми себя в руки. Подумаешь, убил акудзина! Тебя оправдали. Следствие закончилось три месяца назад, Марк. Три!

— Но я же убил...

Голицын-старший удовлетворенно кивнул и растворился в воздухе.

Марк угрюмо глянул на место, где только что стоял отец и поднялся. Сам он не мог прыгнуть даже в соседнюю комнату. Сущность он не кормил давно, а без подпитки не было и возможностей. Так что стоило принять душ и выйти на охоту.

Акудзины кормили сущность, живущую внутри них, людскими эмоциями. В основном негативными. Страх и ненависть чаще всего встречались в этом мире, так что проблем с едой не возникало. Голодный акудзин мало чем отличался от обычного человека, но сытая сущность давала им небывалые силы и возможности.

Марк переключился на сущность и уставился на Гришина. От мужчины тонкими струйками потянулось любопытство, смешанное со страхом. Однако Марк заметил еще кое-что... Оно шло из-под земли, примерно от того места, на которое указал Гришин. Едва уловимые нити каких-то странных эмоций. Эмоций без эмоций, склизких, скользких, тошнотворных...

Рабочие загалдели, от них шли потоки злости, возбуждения, растерянности, от кого-то пахнуло любопытством. Один усатый стоял как ни в чем ни бывало, будто его это и вовсе не касается, и ни один душевный мускул в нем не дрогнул.

— ...Представь, что будет, если люди узнают, что министр экономики древний демон?

— Они охренеют, — констатировал Марк.

— Это мягко сказано. А что будет, если Седьмой отдел не справится? Что если широкие массы узнают о том, что среди них ходят монстры, способные высосать их до дна, затронув не только эмоции, но и организм? Иссушить душу и тело за считанные минуты?

— Они охренеют, — повторил Марк.

В глубине души каждый их них надеялся, что люди пропадают по вполне объяснимым причинам, или это человеческий маньяк.

Марк чувствовал страх людей, идущих позади. Он оглянулся на профессора. Глаза у того застила кровавая пелена, поглотив и зрачки, и белки. Трудно было отказаться от еды, когда люди сами предоставляют тебе свои эмоции. Главное, не переусердствовать, иначе вместо рабочих получишь парочку высосанных досуха трупов.