Козетта

Мадам Маглуар называла его часто "ваше высокопреподобие". Однажды, поднявшись с кресел, он пошёл в свою библиотеку за книгой. Книга стояла на верхней полке.
Епископ был мал ростом и не мог дотянуться.
-- Мадам Маглуар, -- сказал он, -- подайте мне сюда стул, моё высокопреподобие не достаёт до этой полки.

Граждане, девятнадцатый век - великий век, но счастливым будет век двадцатый. Ничего в нем не будет походить на древнюю историю мира. Не придется опасаться, как теперь, нашествий, завоеваний, насильственных захватов, соперничества, вооруженных наций. Никому не надо будет бояться голода, эксплуатации, проституции, нищеты, казней, насилия, битв, разбоев. Все будут счастливы.

Право на стороне тех, кто голоден.

Сосредоточенность на одном предмете родит пассивность, которая, не будь она бессознательной, могла бы сойти за философию.

Старому человеку все дети кажутся словно его родными внучатами.

Счастливый человек хочет всех видеть счастливыми.

Есть нечто более печальное, чем отсутствие денег для покупки хлеба, это — невозможность купить лекарство.

И к бедности можно привыкнуть, как и ко всему в жизни. Кончается тем, что она становится выносимой.

Для событий, как и для людей, заурядного недостаточно: среди людей должны быть гении, а меж событий - революции. Чрезвычайные события - это закон; мировой порядок вещей не может обойтись без них...

Как только революция терпит крушение, ловкие люди растаскивают по частям корабль, севший на мель.

В ту пору жизни, когда человеку особенно нужна гордость, так как ему нужна любовь, Мариус чувствовал себя жалким, потому что был плохо одет, и смешным, потому что был беден. В годы, когда молодость переполняет сердце царственной гордостью, он не раз опускал глаза на свои дырявые сапоги и узнал ложный стыд и мучительную краску бедности. Ужасное испытание, из которого слабые выходят бесчестными, сильные - великими.

От прошлого своей отчизны так же не следует отрекаться, как и от ее настоящего. Почему не признать всей своей истории?

Ее стыдливость не знала пределов. Над ее жизнью тяготело страшное воспоминание: однажды мужчина увидел ее подвязку.

Гревская площадь в небольшой дозе не вредна. Мог ли такой вечный праздник без подобной приправы быть в праздник? Наши законы мудро это предусмотрели, и кровь с ножа гильотины капля по капле стекает на этот нескончаемый карнавал.

Горе освещает торжественным и божественным лучом отверженных.

Женщины играют своей красотой, как дети ножом. Им случается самих себя ранить.

На известной ступени нужды бедняк, отупев, не жалуется больше на зло и не благодарит за добро.

Существует такого рода бегство, похожее скорее на искание встреч.

Послушайте, вот в чем несчастье: я на прочном поводу у своей совести. Когда человек стар, эти узы особенно крепки. Все живое вокруг разрушается, а они не подаются.