Der rote Engel

Ничего не изменилось: печаль и покой продолжали свой нелепый поединок на всплесках тишины

У меня в горле ежом ворочался колючий вирус отвращения

...за нами стлался запах смерти. Его источали наши подошвы, складки нашей одежды; он угнездился в самой глубине наших мыслей

Точно спирт, который подливают в огонь, чтобы он разгорелся сильнее, изнутри меня сжигало отсутсвие любимого существа. 

— У нее какие-то неприятности?

— Да, небольшая неприятность… ее убили…

Но поразительно, как злосчастные дни тоже впечатываются в память,подобно нравственному ожогу,как они ранят душу.

Когда у тебя есть всё, приходится быть очень изобретательным, чтобы убить время...

Как лучше узнать привычки женщины,  если не наблюдая за ней изо дня в день.

Смотритель смотрит за смотрителем, который смотрит за смотрителем, и за всеми ними присматривает смотритель.

"Вирусы, бактерии… Невидимые враги – и непобедимые, даже если натравить на них всю полицию мира."

"Только не тишина. Лишь бы не молчание…"

"Я молча страдаю, я – сплошной ожог…"

Воспоминания создают нас в большей степени, чем наше прошлое...

... я размышлял о лагерях массового уничтожения в виде роскошного теплохода с металлическим капканом в каждой каюте, холодного и наполненного безнадежным лаем, беспричинным страданием и полным неуважением к племени животных. И все это ради того, чтобы при помощи макияжа украсить каких-то кикимор...

– Только утрата заставляет все пересмотреть, осознать, как много люди значили в твоей жизни…
– Зачем вы мне это говорите?
– Не ждите, пока почувствуете боль утраты. От нашего ремесла не уйдешь, а эта работа – людоед, который отнимет у вас близких.

Ночное погружение – это погружение в глубины самого себя, в опасный мир, населенный демонами и чудовищами.

Проститься навеки, сохранив на губах вкус того, что было. Медовый траур...
Я никогда вас не забуду.

Впереди бурлил Париж, этот кипящий котел со своим загрязненным воздухом, своим нескончаемым серпантином металла и резины.