Weyward

В этом доме она не одна. Здесь Альта - в танцующих по полу пауках. Здесь Вайолет - в поденках, блестящих и переливающихся, словно какая-то огромная серебряная змея. И все женщины Вейворд, начиная с самой первой прародительницы, - они тоже здесь. Они всегда были с ней и всегда будут.

Мне нравится представлять это: длинную линию женщин Вейворд, тянущуюся после меня. Мама говорила мне, что у всех Вейворд первой всегда рождается девочка.

Она сказала, что природа у меня в самом сердце. Как и у нее, и как у ее мамы до нее. В нас - в женщинах Вейворд - есть что-то, что крепко связывает нас с миром природы. Мы чувствуем ее так же, как чувствуем злость, сожаление или радость. Животные, птицы, растения - они принимают нас, признавая за своих.

Великое множество вещей выглядят иными на расстоянии. Истина подобна уродству: чтобы ее разглядеть, нужно быть рядом.

Вайолет никогда не нравилась идея замужества. Она была бы вполне счастлива осуществлять свои чаяния в одиночку, как Елизавета I, хотя чаяния Вайолет были куда прозаичнее победы над испанцами и обращения нации в англиканство.

Вайолет считала, что эти синие цветы - с увядшими головка и поникшими листьями - похожи на трупы.

Мама всегда говорила мне, что чистота вызывает уважение, а уважение порой стоит больше, чем все королевское золото.

Ведьма. Это слово выскальзывает изо рта подобно змее, стекает с языка, будто густая черная смола. Но мы с мамой никогда не считали себя ведьмами. Потому что это слово, придуманное мужчинами, слово, которое дает власть тому, кто его произносит, а не тем, кого оно называет. Слово, которое сооружает виселицы и костры, превращая живых женщин в трупы.

"...наши поступки связали нас во времени."

Она даже думала, что утратила магию чтения: способность погрузиться в другое время, в другое место. Для нее это было все равно что забыть, как дышать.