- Если Эйлис уже умер, то я хотя бы станцую на его могиле.
- Рано или поздно здесь все обратится в камень. И ты не сможешь станцевать на каменной плите этого мира, потому что сам станешь надгробием...

И кто только считал, что путешествие в другие миры - это весело и забавно? Вместо захватывающих приключений с прекрасным рыцарем "принцесса" получила только бессонницу, тёмные круги под глазами и нескончаемый испуг.

Неужели настали те смутные времена, когда мир жив только во сне?

Весь Эйлис поглотила "каменная чума", мир уже многие годы не жил, но и не умирал.

... Сумеречный Эльф уже с наглостью откормленного кота развалился на широком троне...
– Брысь с трона! В конце концов, я здесь король! – Раджед взмахнул тростью и рассмеялся, осознавая, что впервые за пару лет кто-то его вот так беззаботно веселит.

Теперь они все вместе видели каменные сны, лишь он мучительно ждал, когда короста начнет покрывать руки и ноги. Он не ведал, придется ли терпеть долгую изматывающую боль или все произойдет незаметно. Чума окаменения… Чума разложения душ…

– Круг, значит… Не поспоришь. И вы слишком слабы духом, чтобы его разрушить, – перекладывал вину Страж. – С такой силой вы просто дремучие дикари. А с магией или каменным топором проламывать друг другу головы – без разницы.

- О, гдяди-ка. Они снова празднуют... как это...
- Новый год, - напомнил Сумеречный Эльф.
- Да, именно. Безумный народишко! Празднуют, что ещё на год ближе к своей смерти, к очередной войне, к тому, что их солнце потухнет, и прочим малоприятным вещам, - пробормотал отстранённо Нармо.

Одиночество хуже чумы выедает трепетную душу.

Если есть в мире хоть капля справедливости... А если ее нет? Не всем расплата приходит с виной, кто-то попадает в ад по случайности.

Несправедливость загребает руками своей жадной воли тех, кто слабее, тех, у кого нет зубов, чтобы впитываться в её незримые кисти.

Этот мир обречён. Но, пока он умирает, мы ещё повеселимся.

– Это не скука. Это боль. За всех. Каждый миг, – глухо отозвался Эльф, прислоняясь к стене. – Я слышу, как рушатся миры. Ощущаю боль каждого, попавшего под жернова судьбы, впитываю их крики. А ты сиди в своей башне, раскладывай пасьянс своей жизни.

Как все глупо, в сущности. Как все бесконечно ничтожно перед ликом смерти...

Эйлис жив, он просто заснул...

Сумеречный Эльф замолчал, точно все слова мира иссякли, источник звуков задавил колоссальный валун безмолвия, испарились робкие дождевые капли понимания. Наставала великая засуха молчания, от которой почва душ покрывалась трещинами, точно просторы Эйлиса.

– Опять загадки? Где же истина в этом лабиринте лжи? Она вернется? Эльф! Проклятый предатель, Эльф! – Не знаю! Я уже ничего не знаю в вашем мире! Знаю, как было неправильно. И это исправил по мере сил. Остальное за вами.

Побитый пес – лучшее определение того, как чувствовал себя неудачливый Страж, притом незаслуженно побитый. Он отчаянно старался в своей светлой форме быть для всех хорошим, но в итоге все его обвиняли, все находили повод напомнить, что безмерно сильная магия способна принести куда больше пользы. Да вообще в ход шли самые неприятные аргументы, которые пронзали сердце пиками. И в нем пробуждалась тьма.

Мы оба! Оба… рассказчики этой истории. – Он снова зашелся смехом. – Только я на роли злодея в этот раз. Кто знает, может, в следующий раз повезет. Пока мой главный бенефис – это убийство Раджеда. Такова уж роль, я сам написал сценарий.