Дом лжи

Нет ничего тяжелее ожидания

«Бег – это время, которое принадлежит только тебе, – говорила она. – Ни стресса, ни телефонных звонков, никаких споров, только ты. Как психотерапию пройти, только лучше».

Он обычно шутит, у него ирландский Альцгеймер – он помнит только обиды и несправедливости.

Разве не все мы банальны в наших мыслях? Разве мы не банальны с теми, кого любим? Конечно, банальны, только боимся признаться в этом себе, и особенно другим, из страха быть осмеянными.

Золотодобытчицы должны поддерживать себя в форме, чтобы оставаться аппетитными

На прощание мне хочется сказать ей что-нибудь забористое, но после этого поцелуя слова буквально не идут у меня с языка. Да что там слова, у меня чуть инфаркт от него не случился.

Время и кровные узы имеют большую власть над правдой.

Нет, нет, нет. Ники не устаёт в пятницу вечером. По пятницам Ники напивается с другом Гевином, а потом они берут по паре телочек и...

идея игры в гольф ему нравится куда больше, чем сам гольф

[...] – Джейн, гляди веселее.
– Я стараюсь, шеф.
– Но у тебя не получается. Тебе не хватает доказательств.
– Да нет, еще как хватает… Единственное, чего нам действительно не хватает, так это письменного признания Кристиана Ньюсома в том, что это именно он, единолично, убил Лорен Бетанкур, а Саймон Питер Добиас не имеет к ее смерти никакого отношения. Подписано и заверено нотариусом. Хотя, судя по тому, как развиваются события, скоро мы получим и этот документ по электронной почте.

Потому что случайность, даже трагическая, кровавая, страшная, – это все же случайность, с ней проще. Ты не винишь себя за то, что произошло. Случайность – она и есть случайность: одному выпало, другому – нет

С этими девчонками все время приходится торговаться, приказов они не понимают – любое распоряжение для них лишь повод для переговоров.

Зато Рейд выглядит как профессор. Не только выглядит, он ведет себя как профессор. Он слушает у себя в кабинете Моцарта! А ты слушаешь R.E.M., и N.W.A., и еще «Panic! at the Disco».

– Ну, во-первых, – я наклоняюсь к нему, – я никогда не слушал и ни за что не буду слушать «Panic!», тем более «at the Disco».

Нам так нравится эта идея, что мы контролируем все и вся вокруг, что мы готовы скорее испытать чувство вины за самоубийство другого, чем признать, что никакого контроля у нас нет...