Цитаты из книги Foundation and Empire

Друг победителя - всегда его последняя жертва.

Законы истории так же абсолютны, как законы физики, и если вероятность ошибок в истории более высока, то это только потому, что история не располагает для своих исследований таким количеством людей, как физика – атомов, и в ней больше места для индивидуальных вариаций.

В природе не существует закона, который бы запрещал кризисам вызревать в тайне от вас.

Лучше одиночество, чем созерцание этих скучных масок, за которыми прятались ничем не прикрытые мыслишки о том, когда же он наконец отойдет в мир иной и кому достанется трон после его смерти.

В конце концов, даже если очень сильный человек способен разом поднять пятьсот фунтов веса, это вовсе не означает, что ему нравится без конца этим заниматься.

То, что вы не слышите, как крутятся шестеренки и звонят колокола курантов истории, не означает, что ничего не происходит.

Среди ваших соотечественников есть люди, даже группы людей, которые грезят прошлым, какой-то свободой, независимостью… Все это каким-то образом связывается с волшебниками.

«Наилучшая благодарность та, что не испаряется в виде пустых фраз».

Человечество получило очередное подтверждение тому, что расстояние – будь то расстояние во времени или в пространстве – фокусирует события. Впрочем, ни одна летопись не содержит и намека на то, что человечество учитывает подобные уроки.

Какой дурак покинул бы сторону, которая должна была заведомо победить?

Мис сказал, что в прежние времена мэра обычно выбирали, а если что не так, то и смещали, а единственная вещь, принадлежащая человеку по праву рождения, – это врожденное слабоумие.

Вы не сможете ничего изменить, точно так же, как не сможете остановить вращение планеты, упершись в нее плечом.

Патологическую страсть к упорядочению он называл системным мышлением; неукротимым, болезненный интерес к бюрократическим повседневным процедурам – производством; нерешительность – осторожностью, а слепое упрямство – решимостью.

Инерция – наши правящие классы знают один закон: поменьше перемен. Деспотизм – у них единственный аргумент в любом споре: сила. Несправедливое распределение богатства – у них одно желание: удержать свое…

Сильного императора не так легко свергнуть, и сильный генерал вынужден применять свои способности за границами Империи. А что делает императора сильным? Почему Клеон был сильным? Это очевидно: он силен, потому что его подданные слабы.

– Выручите, Деверс. Меня обвиняют в ужасном, нечеловеческом преступлении – в скромности.

– Не угрожайте мне. Я стар, но не настолько, чтобы жизнь значила для меня больше, чем она значит.

– Частенько. Видите ли, невежественные люди нередко путают науку с магией, а любовь – та область человеческой жизни, где магия оказывается сильней науки. – Тем легче их спутать. Но я знаю, что наука – средство отыскания ответов на трудные вопросы. – Боюсь, что вы так же далеки от истины, как и остальные, – мрачно заметил старик.