Время пепла

Еще одна порция традиционных скорбений, которую Алис, стиснув зубы, пыталась стереть из памяти.

Чтобы познать некую вещь - дом, город, улицу, возлюбленную, - с нею необходимо провести полный год.

Все, что растет, опадает. Все, что рождается, мрет. Вопрос только когда. И кто останется после.

Любовница и мать — очень разные люди, даже если это та же самая женщина.

В наши дни по улицам бродят боги.

"Небо было поломано? Как же это оно поломалось?" —заинтересовалась Сэммиш, и дикарь поднес палец к губам. Она умолкла.

Если прислушаться, журчанье воды содержало странные оттенки, словно музыкант дал волю своему инструменту и надеялся, что тот вывезет какую-нибудь новую мелодию.

Она была опустошена. Пуста, как эта маленькая, темная комната. Пуста, как широкое небо. В одиночестве, здесь, где никто не мог ее видеть, она чувствовала внутри себя сплошную гулкую полость. Пропал гнев. Пропала скорбь. Ее охватило необъяснимое оцепенение.

Ночь между погребением старого князя и коронованием нового называется «гаутанна». Это древнее инлисское слово приблизительно означает задержку на пике вдоха, когда легкие наиболее полны воздуха. Буквально переводится как «мгновение пустоты».

Зрачки всего города впиваются в нее, пытаясь по наклону спины или сухости глаз прочесть, кто она – девчонка, едва ли в возрасте женщины, что тонет в отчаянии и безысходности, или душегубка, отцеубийца, которая насилу сдерживает ликование.