Цитаты из книги Mans brālis ķer dinozaurus

Из всех разговоров хорошо помню фразу: "Не важно, что было в прошлом; важно, что ты сделаешь в будущем, что делаешь сейчас". Может, она и банальна, однако к тому моменту подошла великолепно. Нельзя было выразиться лучше.

Жизнь - единственная вещь, которая возникает из ничего. Она принимает разные формы. Цветок, олень, камень... Хотя нет, камень не подходит... Правда, когда кидаешь камни, они тоже двигаются, значит... В общем, олень, Давиде, Джакомо, Филиппо, Лаура, песня Лучо Баттисти...

У Джо было несколько реплик, и одна мне особенно запомнилась. Какой-то тип с белой бородой спросил у него, что он возьмет с собой в путешествие на Крит. "Картошку фри и кока-колу", - ответил тот. Не совсем по сценарию.

Да, музыка умеет стирать различия, и именно это она в тот момент нам и показала. Перед усилителями все равны. Музыка говорит непосредственно с телом, и тело отвечает.

Я вспомнил Аличе, ее реакцию на мальчика с ружьем. Вспомнил Кьяру, как она сказала, что не нужно трогать Джо и что истории не обязаны кончатся как задумано. Вот оно. Наша история - кто ее написал? Мои отношения с Джо, мои отношения с Джо и внешним миром - кто их срежиссировал? Никто. Авторы - мы сами. Но тогда мы сами и придумываем конец. Никто не внушал мне страх подвергнуться осуждению; я сам взрастил его в себе.

Мне нравится смотреть на людей - бесплатное представление, и можно многому научиться.

Джованни был словно танец. То есть он и сейчас словно танец. Вот только нужно услышать его музыку. Знаете этот афоризм, который приписывают Ницше: те, кто танцевал, казались безумцами тем, кто не слышал музыку? Ну так вот, до меня тогда музыка Джо просто не доходила.

Меня охватывало неудержимое желание уехать, путешествовать - играть в волейбол на пляжах Бразилии, пить виски в Англии, гулять на закате по бульварам Парижа. Хотелось, чтобы мир был как кафе-мороженое, а города - как вафельные рожки с разными вкусами, и я бы мог выбрать себе идеальный рожок для жизни.

Его жизнь - словно вереница моментальных снимков. Джо делает фотографию и погружается в нее полностью: дышит ею, ощупывает, пачкает, иногда разрывает. Потом делает следующую. Он проживает настоящее до дна. В тот момент стегозавр был для него самым важным, и точка.

Мама говорила, что в семье не выбирают, кого любить: какой есть брат, такого и любишь. Что ты выбираешь любовь, а не объект любви.

Вот так я и делил всех на категории. Музыка была настолько важна, что перекрывала собой все. Девчонки, слушавшие Рианну или Тайо Круза, были для меня на одно лицо. Поверхностные; подъем в 6:45; любят котиков; не едят мяса. Примерно в таком духе. Я смотрел лишь на подписи и не видел картин.

Тогда, в тринадцать лет, я был словно чистая виниловая пластинка, бороздки на которой должна была прорезать сама жизнь.

Здорово ездить вот так бесцельно: когда никуда не направляешься, не рискуешь заблудиться.

Джо, несмотря на все свои проблемы, обладает удивительным талантом: он с каждым человеком создает свой, уникальный мир взаимоотношений. О его общении с теми, кто находится в поле его притяжения, можно накатать целую сагу - длинней, чем "Властелин колец". Джо творит вселенные; с каждым из нас он идет по особой дороге и - что поразительно - хоть и ведет себя со всеми по-разному, но при этом всегда остается собой.

Витто - такой друг, с которым можно часами трепаться ни о чем, а можно разобрать мир по винтикам, словно двигатель, в попытке понять его устройство.

Секрет моего спокойствия заключался в том, чтобы не спрашивать и не знать. Не думать. Строить ограждения. Вот моя комната. Вот остальной дом. А вот внешний мир: школа, друзья, баскетбол. Я каждый день отправлялся в убежище - под крышу школы и спортзала. А потом прыгал на велосипед и, унося с собой шутки и дурацкие приколы приятелей, налегал на педали с таким неистовством, что создавал телепорт, переносивший меня в другое измерение. Со своими обитателями, законами физики и силой притяжения.

Для Джо все было просто. Он не понимал. Он словно ехал в поезде с задернутыми шторками и задраенными окнами, не подозревая о хлещущем ливне, от которого гнутся деревья. Он не осознавал, что с ним. В отличие от меня. А я знал все.

Иногда я думаю, сколько же, должно быть, забот омрачали тучами души родителей за эти годы! Но если тучи и несли с собой дождь, мы об этом так и не узнали, потому что на нас не упало ни капли. Весь дождь принимали на себя мама с папой.

Наша мама - предприниматель. Она инвестирует каждый день. В нас. Не деньги, нет, а свое время. Каждый час, каждую секунду, всю свою жизнь.

Раньше я думал, что тишина - это когда не слышно никаких звуков. Но тишина звучит, и каждый раз по-разному.