Yaşamın Kısalığı Üzerine

Самое недоступное для занятого человека – жить, ибо нет науки труднее. Преподавателей всех прочих наук сколько угодно; в некоторых, случается, даже маленькие мальчики настолько преуспевают, что сами могут преподавать. Жить же нужно учиться всю жизнь, и, что покажется тебе, наверное, вовсе странным, всю жизнь нужно учиться умирать.

Самый верный признак величия души - когда нет такой случайности, которая могла бы выбить человека из равновесия.

Постоянному и плодовитому злу должен противостоять медленный и упорный труд: не для того, что бы уничтожить его, но для того, что бы оно нас не одолело.

Высшее благо есть дух, презирающий дары случая и радующийся добродетели.

Заранее приучи свою душу к мысли, что тебе много чего придется терпеть. Кто станет удивляться, что зимой ему холодно? Что на корабле его одолевает морская болезнь? Что в дороге его трясет? Душа мужественнее перенесет все, что с ней приключится, если будет к этому готова.

Ты ведешь неверные записи в своей расчетной книге: то, что ты дал, оцениваешь дорого, то, что получил, - дешево.

Кто смотрит на чужое, тому не нравится свое.

В самом деле, мы гневаемся на самых дорогих людей за то, что они сделали для нас меньше, чем мы воображали, или чем досталось другим. А ведь средство исцеления обеих этих обид простое. К кому-то отнеслись лучше чем ко мне? - Не надо сравнивать, давайте радоваться тому, что есть у нас. Никогда не будет счастлив тот, кого мучит мысль, что есть кто- то счастливее. Я получил меньше, чем надеялся? - Но, может быть, я надеялся на большее, чем заслуживал.

«Делай, что тебе заблагорассудится, все равно у тебя не хватит сил омрачить мою ясность. Этого не допустит разум, которому я дал управлять своей жизнью.»

Первым делом требуй от твоего гнева подождать, не для того, чтобы простить, но для того, чтобы все взвесить и вынести суждение: у гнева силен лишь первый порыв; пока он будет ждать, он уляжется.

«По заслугам меня оскорбили или нет?»

и хотя жизни отдельных людей на первый взгляд поражают разнообразием, смысл их сводится к одному: мы овладеваем обреченными на гибель вещами, и сами тоже обречены на гибель.

Вопреки здравому смыслу народ всегда встает на защиту того, что несет ему беды. Так случается на выборах в народном собрании: стоит переменчивой волне популярности откатиться, и мы начинаем удивляться, каким образом проскочили в преторы те люди, за которых мы сами только что проголосовали. Одни и те же вещи мы то одобряем, то порицаем; в этом неизбежный недостаток всякого решения, принимаемого большинством.

в жизни несчастливых смертных быстрее всего пролетает лучший день

жить же нужно учиться всю жизнь, и, что покажется тебе, наверное, странным, всю жизнь нужно учиться умирать.

Если бы каждый из нас мог сосчитать оставшиеся у него впереди годы с той же точностью, с какой считают прожитые, то с какой трепетной бережливостью стали бы относиться ко времени те из нас, кому его осталось мало! А ведь, на самом деле, даже малым остатком, если он точно известен, распорядиться легко; особой бережливости требует то, что может кончиться в любую минуту.

Око­вы эти быва­ют раз­ные: одни люди свя­за­ны, стя­ну­ты, даже целиком обмота­ны тугой, корот­кой цепью; дру­гие, уже под­няв­шись в гор­ние обла­сти и вос­па­рив ввысь, тянут за собой свою длин­ную, свобод­но отпу­щен­ную цепь: они тоже еще не сво­бод­ны; это нам кажет­ся, что они на воле.

Мы дошли в нашей нелепости до того, что мысль о боли мучит нас не меньше самой боли, словно мы маленькие дети, пугающиеся темноты, гримас и уродливых масок; чтобы заставить их плакать, достаточно произнести неприятное слово или погрозить пальцем; обуреваемые собственными заблуждениями, они опрометью кидаются прочь от вещей самых ничтожных.