Цитаты из книги Ciglītis

Можно подумать, кто-то прямо не знает, что число песчинок на планете хоть и огромно, но всё же не бесконечно.

Двигалась она с поразительной быстротой, её жесты были лёгкими, внезапными, а сидела она вечно на самом краешке стула, будто какая-то долговязая, изящная болотная птица, которая вот-вот вспорхнёт с места и улетит.

We have Art in order not to die from the truth.

– Конечно, люди умирают, – продолжила мама. – Но как же до боли мучительно и бездарно мы теряем вещи. По чистейшей беспечности. Из-за пожаров, войн. Устроить Парфеноне пороховой склад. Наверное, когда удается спасти хоть что-то отхода истории, это уже само по себе чудо.

«каждый месяц превращался в квест на выживание, потому что в новой жизни на новом месте отец твердо решил обойтись без выплаты алиментов»

Уломать Ксандру было труднее, потому что она чаще ныла про то, какие это расходы, несмотря на то что Борис делал свой вклад в хозяйство - постоянно таскал нам ворованную еду.

Сказал, что там дел много. Три недели его не будет. Недалеко от шахты, знаешь, есть государственный бордель.

— Никакие они не государственные, — сказал я, а сам подумал: а вдруг государственные.

Они шептались и шептались. В зеркале заднего вида лица у них были совершенно идиотскими, и они как-то уж слишком сдвинули головы - тут я понял, что они собрались целоваться (хоть они и постоянно это при мне делали, я всякий
раз вздрагивал), и, отвернувшись, уставился на дорогу прямо перед собой. Пришла мысль, что если б я не знал наверняка, как умерла мама, никто на свете меня бы не разубедил в том, что это не они ее убили.

- А может - может оказаться вроде тех, про которые в газетах пишут. С криминальными группировками. С металлоискателями. - Над Энди так издевались в нашей якобы прогрессивной и передовой школе, что государственные школы казались ему вообще чем-то вроде
тюрем.

И чем дальше -- после Амстердама, который на самом деле стал для меня Дамаском, моей "остановкой по требованию", точкой моего похоже что обращения, -- тем больше меня завораживает гостиничная временность, не в каком-то земном смысле, мол, отдохнул -- езжай дальше, а так, что в пылу я начинаю видеть в этом что-то надмирное

- все такое яркое, резкое, не-понятное, неправильное, — но то была чистая боль, а не та тупая тоска, что изводила меня годами

Мир куда страннее того, что мы о нем понимаем или можем выразить. 

Снег вихрится волшебством, чистейшим отражением севера, чистейшим севером из фильма.