Цитаты из книги Волчья ягода

Есть люди, что будто добро и успокоение источают, и всякому рядом с ними тепло становится, горести забываются, точно нечто малое и презренное.

Со свекровью пререкаться – как по тонкому льду ходить, один неверный шаг – и ты на дне рыб кормишь.

Сила женщины – во взмахе ее ресниц, длине кос, новой душегрее, ожерелье из жемчуга.

Песня – она порой слаще меда, лучше слова доброго, выше жаворонка вьется. Вытяни из русской души песню, и заплачет горючими слезами, и застонет, словно ночной ветер. Горечь скопилась несметная, злоба берет, душит ярость густая – заведи песню горькую и жалобную, и отпустит тревога и смятение. Нежностью иль томлением полон – окунись в напевы жаркие, и горячее пламя страсти превратится в живительный очаг.

Война и невзгоды меняют людей до неузнаваемости. Или в самой глубине иного человека таится гниль? В благополучные годы не видно ее, сияет яблочко. А лишь настают ненастные годы, и тучи затягивают небо, и мороз с ветром раздирают землю, как парша ширится, растет, и от яблока остается лишь кожура и сгнившее нутро.

Вещи не подвержены хворям и страданиям. Они переживают людей и целые поколения и хранят в себе память обо всех событиях, да только не открывают тайн никому.

Жена - она мужику дана, чтобы силу в себе чуять.

Весь мир на нее озлобился. А она не хотела ничего дурного: только жить в любви и согласии, растить детей, любить молодого мужа.

Есть люди, что будто добро и успокоение источают, и всякому рядом с ними тепло становится, горести забываются, точно нечто малое и презренное.

Можно сколь угодно взращивать в себе равнодушие и презрение, мнить себя мудрой и рассудочной… Но для каждой лебеди найдется тот белокрылый лебедь, что украдет у нее всю мудрость.

Лишь время и утрата близких расставляют все по своим местам, даруя человеку понимание. Что имел, что потерял, что ценить надо было, пока смерть не забрала.

Вещи не подвержены хворям и страданиям. Они переживают людей и целые поколения и хранят в себе память обо всех событиях, да только не открывают тайн никому.

Аксинья всю жизнь свою дивилась тому, что люди не сравнивали себя с другими, а свои беды – с чужими. Шкурный интерес застилал неудобную правду.

Аксинья и сама не могла бы сказать, зачем дала безмозглой птице имя. Клички давались кормильцам - коровам, собакам, изредка кошкам - и то не человечьи. Всем известно, что звать животину Иваном иль Марьей, Прасковьей иль Филофеей есть великий грех.

Сытость - мать, голод - мачеха.

Сейчас семь вёрст казались длиной пути, отделявшей землю от неба, рай - от ада.

— Зойку успокоишь? Выдумщик какой! Не обманывай ты себя, Игнат, – не сдержала она желчь. – Проще свору голодных псов угомонить, чем Зойку твою.

"Сколь не противься чужой силе и правоте, беда да болезнь заставят склонить шею. Смелый и честный признает ошибку, спесивый - утаит."

Лишь время и утрата близких расставляют все по своим местам, даруя человеку понимание. Что имел, что потерял, что ценить надо было, пока смерть не забрала.

Бурная радость часто в слезы обращается