Юся и эльф

Мы с маншулом переглянулись, и я покачала головой: героизм, он такой, от откровенной дурости недалеко ушел.

Мертвецы, они безобидны, куда безобиднее живых.

— Я п-посижу н-немного?
— Посиди.
Лавки мне не жалко. Цикад тоже. И малины хватит на двоих… в конце концов, малина на двоих — это еще ничего не значит.

Старые склепы строились на совесть. Иногда я подозреваю, что люди предков своих любить начинают именно тогда, когда эти предки покоятся с миром и с гарантией. Вторая куда как важнее.

Полетит мир в пропасть? Пускай… главное, банку с медом в руках удержать. Небось с медом и в пропасти жить можно.

— Сорок пять…
— Это всего-навсего деньги! Скоро мы разбогатеем… вот увидишь…
Не увижу.
И вообще вряд ли до того счастливого момента доживу.

…дело было не в нежити.
Хотя как по мне, лучше уж честная нежить, чем заботливая маменька, решившая, что настал судьбоносный момент обустраивания личной жизни подросшего отпрыска.
От нежити всяко есть шанс отбиться.

Нет, все нарушают правила, поскольку не в силах человеческих объять необъятное, но на нарушения одних закрывают глаза, а вот другим приходится штрафные отчислять.

Это верно, чтобы причинять добро людям, нужно иметь не только крепкие нервы, но и крепкие кулаки.