— Надеюсь, мой вопрос не прозвучит грубо, – осторожно заговорил Мейсон, – но у вас есть еда?
— Что? Да, все нормально.
Кира ответила совершенно машинально. Кира заподозрила, что выдавала его уже сотни раз.
Мейсон сощурился, и она поняла: он заглядывал в шкафчики, пока готовил чай.
— Ну, у меня есть деньги. Планировала чуть позже сходить в город. Сделать кое-какие покупки.
Он кивнул, но все так же осторожно продолжил:
— У вас достаточно денег?
— Навалом.
«Двадцать же – это “навалом”, правда?»
Мейсон явно вздохнул с облегчением.
— Хорошо. Вам нужно хорошо питаться. Вы потеряли много крови, для восстановления нужны силы. И не бойтесь попросить о помощи, если с деньгами будет туго, ладно?
— Попрошу! – с энтузиазмом солгала Кира.
Она понимала, что предложение Мейсона вызвано его беспокойством о ней, но подсознание буквально завопило при одном только предположении, что она может принимать подачки. Даже то, что она оказалась в этом домике, воспользовавшись чужим гостеприимством, не казалось ей нормальным.
«Что ж, думаю, это хорошо. Значит, я не была воровкой… Ну, или была, но худшей на свете».

Кира рассмеялась, но веселье прекратилось, как только раны коснулся тампон, пропитанный антисептиком.
— Ой! А нельзя ткнуть посильнее?
— Простите. Знаю, что больно, – виновато сказал Мейсон, продолжая обрабатывать порез.
Кира прикусила щеку изнутри и повернулась к огню. Сосредоточилась на танцующем пламени, направив на него все свое внимание в попытке отодвинуть боль на задний план.
— Как интересно… – Мейсон бросил использованный тампон и взял новый. – Ни неровных краев, ни разрывов – кожа разрезана ровно.
— М-да? И что это значит?
Мейсон вскинул бровь, продолжая работать.
— Это исключает случайные травмы. Предполагаю, что порез нанесли либо крупным осколком стекла, либо ножом. И… вероятно, намеренно.
Он бросил быстрый взгляд на Киру.
Она поморщилась.
— Итак, я, видимо, наркобарон или профессиональный киллер.
Плечи Мейсона затряслись, он пытался сдержать смех.
— Возможно, – выбросив второй тампон, Мейсон вскрыл маленькую упаковку с иглой. – Уже почти все.

— Воспоминания возвращаются?
— Как правило, да. – Мейсон взял кружку и, уставившись на поднимавшийся над ней пар, откинулся на спинку стула. – Как правило, воспоминания возвращаются – либо частично, либо полностью. Мозг невероятно устойчив. Вероятно, вы сумеете помочь ему восстановить связи, если найдете визуальные подсказки, звуки, запахи, вкусы, которые имели для вас значение в прошлом. Даже крошечная ассоциация, например любимый напиток, способна что-нибудь вернуть.
Кира посмотрела на кружку. Чай был все еще горячим. Она понюхала его, сделала глоток. Мейсон следил за ней, подняв брови, и Кира, не сдержавшись, фыркнула, а потом покачала головой.
— Думаю, что чай мне нравится. Но ангельский хор с небес не грянул.

— Боюсь, я понятия не имею, что делаю. Наверное, стоит вызвать доктора.
— Нет, у вас прекрасно получается, – эти слова вырвались у Киры сами собой. Импульсивная, бессознательная ее часть была уверена, что следует избегать больниц и всего с ними связанного. – Уже и не болит. Просто забинтуйте, и все будет в порядке.
— М-м… – Кажется, Эдидж ей не поверил, но все-таки наклонился и стал бинтовать ей голову. – Не могу сказать, что расстроен. Доктор Келси немного… Кхм, в Писании сказано, что врагов следует возлюбить. Ну, я уверен, что никого не люблю больше, чем доктора Келси.

— Удачно, что ты зашла именно сегодня. – Эдидж подтащил к ней деревянный стул и открыл белый ящичек. – Обычно я готовлю жаркое только раз в неделю. Если бы ты пришла вчера, на ужин были бы разогретые полуфабрикаты.
Кира застыла, не донеся ложку до рта.
— Я не хотела лишать вас еды…
— Не говори глупостей. – Пастор поправил очки и прищурился, пытаясь разобрать инструкцию на флакончике антисептика. – В мои должностные обязанности входит кормить бедняков, а в нашем городе вряд ли найдется кто-нибудь достаточно нищий для этого. Так что сойдешь ты.
Кира засмеялась. Она чувствовала себя неловко и не понимала, как пастор может оставаться таким благодушным и веселым.

— Прошу меня извинить. Я никого не видел с тех пор, как днем вернулся домой, и до того, как открыл дверь.
«Спасибо», – подумала Кира, стискивая кулаки, чтобы сдержать дрожь.
— Вы уверены? – в голосе незнакомца прозвучала скрытая угроза. – Мне очень важно ее найти.
— Бог с вами! Ложь – это грех. Надеюсь, вы не думаете, что я подверг бы опасности бессмертную душу ради чего-то в этом роде.
Наступила тишина. Кира не знала что думать. Она прижималась спиной к дальней стенке шкафа, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя. Шум дождя казался оглушительным. Она вдруг с ужасом подумала, что от незнакомца будет не так-то просто отделаться.
— Я чувствую, – в голосе пастора зазвучал неподдельный энтузиазм, – что само провидение привело вас в мой дом в эту темную ночь. Не хотите ли зайти? И мы за чашечкой хорошего чая побеседуем об истинном предназначении вашей души.
Незнакомец недовольно заворчал. А потом наконец ушел. Гравий на дорожке хрустел под его тяжелыми шагами.
— Может быть, в другой раз. Я должен искать подругу.
— Доброго пути! – воскликнул пастор, провожая его.
Спустя мгновение дверь скрипнула, закрываясь, и Кира позволила себе перевести дух.
— М-да. Ну и ну, – старческие нотки исчезли из голоса пастора. Он открыл шкаф, и Кира прищурилась от яркого света. – Адвокаты, налоговики, чересчур любопытные родственники… Эта фраза на всех так действует. Никогда еще меня не подводила. Вылезай, не то всю обувь мне водой зальешь.