С приветом из другого мира!

Живые полотна развесили в строгом соответствии с моим представлением о фэншуе. Правило это заключалось в принципе: куда душенька захотела.

Хoтелось бы скaзать, чтo вoспитание нe пoзволило мнe слeдить и пoдслушивать за мужeм с eгo бывшeй, нo oно позвoлило.

... у меня внезапно случился приступ шопоголизма, хотя ничем подобным я никогда не страдала. Люди с квартирами в ипотеке вообще редко грешат неконтролируемой расточительностью.

Торговались мы с ушлым продавцом так, словно от скидки зависело благополучие наших будущих внуков. После яростного спора он вручил мне три картины по цене двух. Разошлись полностью довольные сделкой.

... моя бабуля когда-то была права: не бывает невкусной еды, есть недостаточно голодные люди.

... но с истерикой не сложилось. Вдруг выяснилось, что варейское вино не только крепкое, но и коварное: голова кружилась, в теле образовалась приятная легкость. Во хмелю надо ловить момент и радоваться, никак не истерить! Вот завтра, когда наступит похмелье, можно страдать и наносить миру тяжелые моральные увечья.

К вечеру первого дня я была способна разве что рычать, лаять и художественно рассказывать матом, как прекрасен апрельский пейзаж за окном.

Если отмести истерику и хорошо подумать, в новой жизни у меня внезапно появились богатые родители, горничные, волшебное зеркало с портретом красивого мужика. И никакой ипотеки на тридцать лет! Считай, в сказку попала. Осталось понять, кто в этой сказке Баба Яга. Или злой колдун.

Усмехнувшись, я подняла бокал и предложила тост:
– За красивую ложь, Фостен. Она помогает уходить от прямых вопросов...

– Этой мазни не будет в моей спальне! – включил Фостен грозного хозяина большого замка, женатого пять раз, а так и не уразумевшего, что не стоит бросать вызов женщине.
– Прекрасно, я подарю тебе картину и повешу у себя, – с улыбкой предложила я.
– Интересная логика.
– Ты ведь подарил мне украшения, которые выбрал для себя, – развела я руками.

С важным видом опытного экскурсовода, способного дать любую справку о замке, от момента закладки первого камня до минуты, когда пролетела последняя голодная моль, Вернон водил нас по разноцветным комнатам.

"Он колдун! – зловещим голосом напомнила она главный, по ее мнению, недостаток будущего мужа.
– Давай будем справедливыми, – поморщилась я, – у всех свои тараканы. Просто у некоторых они крупнее."

— Госпожа, возьмите еще ночной чепец, — предложила тихим голосом женщина и указала на чепец с грандиозным воланом, который на сквозняке наверняка начнет махать туда-сюда, как опахало. — Чепец нужен, чтобы ночью ни одна недостойная замужней женщины мысль не проникла в сны.
А я-то все думала, для чего женщины надевают чепчики. Оказывается, чтобы похабщина не снилась!

— Когда должна состояться свадьба?
— По договоренности через декаду, — вымолвила леди Артисс таким голосом, словно собралась отправиться в обморок. — Мы можем повременить. Отложить на месяц…
— Не стоит, — отказалась я. — Если, конечно, у господина Мейна не изменились планы.Какое неприятное слово «если»! Не хотелось бы, чтобы мой почти настоящий принц в последний момент решил сбежать с подводной лодки. Я видела его без рубашки. Мне все нравится. Но особенно сильно — замок с озером.

Хотелось бы сказать, что воспитание не позволило мне следить и подслушивать за мужем с его бывшей, но оно позволило.

— Отмучилась сердечная, — заключил скорбный женский голос, и кто-то рядом надрывно завыл.
Святая наивность, честное слово. Какой там отмучилась? Я в процессе!

— Мы в дурдоме, да?

— Засни обратно. Сейчас же!

— Честное слово, святой отец, и рада бы, но уже выспалась.

– Приятно познакомиться, Ивонна, – произнес он.
– И мне.
– Слышал, вы почти нас оставили.
– Слышала, вы четырежды вдовец, – не осталась я в долгу.
Где-то на втором фоне тихо охнула мать Ивонны.
– Вам не соврали, – с иронией в глазах согласился он.
– Так вот, господин Мейн, не переживайте, я вас не оставлю, – с милой улыбкой уверила я. – Никогда. Обещаю.

— А вы призраков боитесь? — не сводя глаз с растущей пирамиды на столике, уточнила я.
— Да что мне призраки, госпожа Мейн, — хмыкнула повариха. — Я шесть лет на рынке коврижками торговала, таких упырей и вурдалаков видела, что мне теперь вообще ничего не страшно.