Цитаты из книги Paris

Так что же в таком случае Париж? Я думаю, он – это память обо всем том, что в нем случилось.

...никто не мстит с такой яростью, как предатели.

Большой магазин - это не просто место для покупок. Это событие. В нем должна быть драма и сюрприз, совсем как в театре.

Нет такой французской семьи, в которой отказались бы накормить гостя.

— Ты не можешь отказать мне. — Еще как могу! — Невозможно. Я еще не делал тебе предложения.

А в июне пришла невероятная новость: Гитлер внезапно напал на своего нового друга Сталина и вторгся в Россию. - Должно быть, он сошёл с ума, - так отозвался Роланд. - Разве ему не известно, что произошло с Наполеоном, когда он пытался воевать с Россией ещё в тысяча восемьсот двенадцатом году? - Он покачал головой. - Наверное, Гитлер считает себя более искусным полководцем, чем Наполеон.

Понимаешь, незаконнорожденные дети часто считают, будто им необходимо прокладывать собственный путь в жизни. Особенно если в их происхождении есть что-то постыдное. Вот подумай, сумел бы Вильгельм Завоеватель победить Англию, если бы был рожден в браке и не являлся внуком кожевника, провонявшего мочой? Кто знает. Скорее всего, не сумел бы.

Обычно короли утверждают, что их действия направлены на благо их народов. Но это неправда. А если и правда, то по чистой случайности.

«Как можно править страной, в которой двести сорок шесть сортов сыра?» Шарль де Голль

“Ибо сомневаться не приходилось: раз начав революцию, невозможно повернуть вспять. Надо либо доводить дело до конца, либо все будет потеряно.”

– Говорят, что лучшие террористы получаются из поэтов и интеллигентов, – заметил Роланд, обращаясь к сыну. – Уж не знаю почему.

Если бы он сам был в штабе, думал Роланд, повел бы он себя мудрее? Или пал бы, как все, жертвой высокомерия – несносной самовлюбленности французов? Франция лучше всех, Франция культурнее всех, французы – самая умная нация в мире – вот что звучит отовсюду, а значит, им нечему учиться у деревенщин-немцев, у грубых англосаксов или у кого-либо еще.

Все должно быть либо правильным, либо ошибочным; либо хорошим, либо плохим. А без этой определенности как человеку понять, что он должен делать? Что станет с миром без четких границ?

XIX век наслаждался разнообразием двойственности: с одной стороны, это был век пара, железных мостов и промышленности, и тогда же своего расцвета достиг романтизм. Германия дала миру космический симфонизм Вагнера, а романтическая Франция предпочитала задушевность и живописность.

Все правительства корыстны. Это всего лишь вопрос степени. - Он горько усмехнулся. - Или того, насколько ловко оно умеет проворачивать свои дела.

Как можно править страной, в которой двести сорок шесть сортов сыра?

Не ищи во дворцах чистоты, дитя моё. Там ты её не найдешь.