Я никому не скажу

Одеяло было необычного цвета. Раньше оно было синее, а теперь стало светлым. Как в больнице. Я отшвырнул его и только тогда понял, что оно в пододеяльнике.

Я представить себе не могла, что так бывает. Взаимная любовь, и всем плохо.

А ещё мама тревожилась, что я много учусь и не гуляю. Но теперь, когда я уходила к Андрею каждый день, мама вдруг впала в другую крайность: стала бояться, что я мало занимаюсь и много гуляю.

Ответ, с одной стороны, лежал на поверхности: переезд и смерть - разные вещи. С другой стороны, и так и так я оставался без друга.

Сейчас как скажет, что я вторая, и я пойму, что он мне врёт.

- Ты третья, - сказал он, - ну, я считаю только настоящих.

- А что, бывают не настоящие?

- Полно.

Любить работу куда безопасней, чем любить девушку. Работа не уйдёт, а ты не вынесешь ей мозг и не вымотаешь нервы.

- Ты чокнулся?

- Давно, и справка есть. Покалечу и не сяду.

Так что они оказались перед фактом - Катя есть, я её люблю, и любовь эта от лекарств не проходит. Главное, чтобы у неё тоже не прошла.

Сессию я сдала на отлично, а Андрей в этот раз - на четвёрки, быстро оправдавшись тем, что одни пятёрки - это перебор и вызывают подозрения. А четвёрка - самая человеческая оценка.

- Может быть. Только если ты мне всё расскажешь.

- Да хоть с момента зачатия. Правда, первые лет пять будут только с показаний свидетелей. Пойдём, что ли, в кафе, не тут же исповедоваться.