Любимчик Эпохи

Жизнь вытравливала Илюшу из своих пределов, смеялась над ним, доказывала, что не по Сеньке шапка, не по рылу каравай, не по Трифону кафтан и не по Хулио Мария.

Саня поплыл. Что-то совершенно чудесное произошло в его организме - бездонная черная дыра будто бы заштопалась золотыми нитками снизу и начала наполняться тысячами светлячков.

<<вокруг пупа земли солнце ходило по небольшому обручу и никогда не пряталось за горизонт. Ложиться спать, так же как и вставать, нужно было под ослепительными лучами, условно отделяя утро от вечера>>

Илюша приезжал к отцу редко. Они садились в деревянной, плохо протопленной комнате, пили папино яблочное вино, курили и молчали. В этом молчании Илья находил силы.

Илюша оказался хрпеновой опорой. Его плечи не потянули того груза, который всю жизнь пер на себе Родион.

Огромной кровавой саблей кто-то рубанул этот мир, отсекая все звуки, запахи, эмоции. Родик оказался смертным. Его спаситель, его идол, его маяк, мерило всех его помыслов и поступков. Родной, мудрый, надежный, красивый Родик. Сильный, ледяной – напоказ и абсолютно теплый, как мамин свитер, – в душе.

Не было мотивации ни к жизни, ни к смерти.

Абсолютно нелогичным образом братьям нравились одни и те же девочки. Ещё более нелогичным образом каждое женское сердце разбивалось сразу о них обоих

Она не тратила времени на раздражающих ее людей.

«— Ты, что ли, была симпатичной в молодости?

— Не знаю. Там, где я росла, не было зеркал.»