Поляк

Она, Беатрис, родом из культурной семьи. Ее дед по отцовской линии, будучи студентом университета в Саламанке, видел, как книги сжигали публично, и никогда об этом не забывал. «Настоящее варварство», – говорил он. Впоследствии дед стал профессором права и собрал внушительную библиотеку, перешедшую по наследству ее дяде Федериго. «Сжигание книг – прелюдия к сжиганию людей» – это дедово высказывание было частью семейного фольклора.

Шатаясь по миру в поисках собственных утрат, он случайно натыкается на нее, Беатрис, и превращает ее в фетиш

— Мы живем в счастливые времена. В счастливые времена не трудно быть хорошим. Вы не согласны?

— Я не живу в счастливые времена. Но я стараюсь быть хорошим.

Ей невдомек, как человек по одну сторону стола может жить в счастливые времена, а тот, кто сидит напротив, — нет, но она пропускает его замечание мимо ушей.

Есть что-то противоестественное в том, чтобы любить, не ожидая ответного чувства.

Сжигание книг - прелюдия к сжиганию людей.

Все их разговоры похожи на этот: они обмениваются монетами в темноте, не догадываясь об их истинном номинале.

Все их разговоры похожи на этот: они обмениваются монетами в темноте, не догадываясь об их истинном номинале.

Вердикт ее сердца: "Что за позер! Какой-то старый клоун!" Потребуется время, чтобы преодолеть эту первую, интуитивную реакцию, разглядеть его особость, его самость. А что, в конце концов, входит в эту самость? Разве может Беатрис быть уверена, что самость не включает, помимо прочего, и позу старого клоуна?

Весь год они стучались в дверь, желая, чтобы их открыли или отпустили их на покой. Выходит, пришло их время?

"Сжигание книг - прелюдия к сжиганию людей".