Женщина во мне

Пришло время перестать быть той, кого хотят видеть другие. Пора обрести себя.

Да, я бунтовала, но теперь понимаю, что для непокорности есть свои причины. Позвольте людям прожить этот период. Я не говорю, что была права, пускаясь во все тяжкие, но неправильно пытаться сломить дух человека настолько, что он больше не чувствует себя самим собой. Мы, люди, должны познавать этот мир. Нам предстоит испытать свои границы на прочность, чтобы выяснить, кто мы и как хотим жить.

Почему все вдруг забыли, что я обычный человек – настолько уязвимый, что некоторые заголовки в прессе набивали мне невидимые синяки и оставляли шрамы?

Знаю, что многие женщины (это и про меня) могут быть невероятно сильными, играть очень важную роль, влиять на мир, но, в конце концов, после того как мы на славу потрудились, заработали денег и позаботились об окружающих, нам хочется, чтобы нас самих кто-то крепко обнял и сказал, что все будет хорошо. Понимаю, что это звучит не сильно современно, но таковы человеческие инстинкты. Мы хотим чувствовать себя живыми, сексуальными и понимать, что мы при этом в безопасности.

«Меня не обижают шутки про тупых блондинок, потому что я-то знаю, что не тупая. А еще я знаю, что не блондинка».

When you're successful at something, there's lot of pressure to keep right on doing it, even if you're not enjoying it anymore. And, as I would quickly find out, you really can't go home again.

The saddest part to me was that what I always wanted was a dad who would love me as I was — somebody who would say, "I just love you. You could do anything right now. I'd still love you with unconditional love."

Помощь - это хорошо, но не тогда, когда о ней не просят. И не тогда, когда нет ощущения, что это выбор.

There were so many different ways to be a woman in the industry: you could get a reputation for being a diva, you could be professional, or you could be "nice." I had always tried so hard to please — to please my parents, to please audiences, to please everyone.

Когда я пою, я владею собой. Я могу общаться в чистом виде. Когда ты поешь, ты перестаешь использовать язык “Привет, как дела…”. Ты можешь говорить вещи гораздо более глубокие. Пение переносит меня в мистическое место, где язык больше не имеет значения, где возможно все.