аллюр

— Я не могу обещать, что вовремя поймаю тебя,
- поясняет Чонгук, предлагаясвою поддержку, - но всегда помогу подняться.

Не всё, что делается, имеет результат.

Но часто «худшее» приводит к «лучшему».

Направляя лошадь к обрыву, стоит помнить, что ты упадёшь вместе с ней.

Почему-то больнее всегда оказывается не падать, а вставать.

Когда начинаешь заново, ты не возвращаешься в начало. Ты продолжаешь с того места, на котором упал.

— Отличное падение, беспородный! — доносится голос по ту сторону коридора от Юн Чанёна, который, кажется, решил, будто сирота не смог элементарно удержаться в седле. — Задницу не отбил? Тебе её беречь надо, а то как расплачиваться будешь!

— Не волнуйся, — заверяет Тэхён, положив ладонь на ручку двери, — поцеловать меня ты сможешь и в отбитый зад.

Падение — это не конец пути.
Это — барьер, который ты не смог преодолеть с первого раза.

Первый и последний фаворит.
Первый и последний соперник.

Быть откровенным в своих чувствах – не уязвимость, парень знает, ему показали. Поэтому он признаётся, что проведённое здесь время ему понравилось и его хочется запомнить. А ещё показали, что заниматься любовью можно не только в постели, а в лесу, перед камином, на пыльном чердаке, в тёмном погребе, на старом ковре под музыку с пластинок. Что любовь не только раздевает, но и закручивает в тёплый колючий шарф, натягивает шапку от ночного ветра и целует кленовыми листьями.

— Я стану лучшим, — заверяет мальчишка, поднимая взгляд к Чону, — иначе какой вообще смысл пытаться.

Он пожертвует всем, что у него есть, сердце и душу оставит в залог, из собственной власти над собой вылезет, но не остановится, пока не доберётся до вершины.

— А если упадёшь?

— Попытаюсь сделать это правильно.

Тэхён не боится упасть.

Он готов падать.

— Вид отсюда впечатляет?

Чон оборачивается, не подгоняя мальчишку, а позволяя ему каждой клеточкой тела впитать гул разговоров зрителей, многочисленное шуршание бумажек и почувствовать всеобщее нетерпение от ожидания.

— Нет, — с придыханием признаётся Тэхён, — это делает мне больно.

Жокей умирает, когда восходит на трибуны, как зритель.

Чонгук умер ещё десять лет назад.

— А вы признаетесь мне в своей слабости? — Тэхён снова свои большие глаза перед мужчиной распахивает, смотрит на него так и просит сделать шаг первым.

— Ты всегда можешь от меня сбежать, — улыбается Чонгук, открывая слабость именно по отношению к мальчишке, — и я тебя никогда не смогу догнать.

Иногда, признавая поражение, становишься победителем.

Просить помощи — не значит быть слабым.

Это шаг, который способен сделать лишь сильный.

Упрямство — не черта характера.
Это — выбор.

Беспородные все такие стойкие только потому, что жизнь сломала их ещё при рождении.

— А ничего проще нельзя было найти? — с нескрытым упрёком в сторону Порше говорит Ким, не разделяя того же восторга от показательного пафоса мужчины.

— «Проще» – это не ко мне.

— «Скромно», видимо, тоже.

— Скромность для тех, кто не признаёт дозволенности, — поправляет мужчина, разворачивая автомобиль в противоположную сторону. — Если я заработал себе на жизнь и располагаю к дорогим и комфортным покупкам, почему я должен скромничать только потому, что другие не достигли того же?

То, что управляет людьми — вовсе не сила воли, а привычка.
И привычка определяет жизнь.

— Кто тебя научил так падать?

— Жизнь.

Спорт – это жестокий отбор, сила воли и удача попасть к правильному покровителю. Это тело в увечьях, травмы на всю жизнь, разбитая душа и решимость идти на всё и до конца ради своей цели