İtiraf

Как нечаянно выяснилось, я вхожу в те 53 процента россиян, которые ни разу не перечитывали русских классиков после школы. Но, правда, у меня есть оправдание - всё это время я читала новую для меня литературу: зарубежную, современную, нетрадиционную. Просто казалось, что русская классика более или менее мне знакома.

Так вот Толстой. Спустя столько лет. И какое произведение! "Исповедь", ни много ни мало. Ни для меня, ни для большинства людей, в том числе за границей, не секрет, что Лев Николаевич - Зевс русской литературы. Он просто неоспоримый авторитет, мыслитель, философ. Но в этом произведении он предстал передо мной таким уязвимым, таким земным. Именно это меня потрясло больше, чем его рассуждения о вере и неверии, о православии, о творчестве... Вдруг такой гений признаётся, что был в отчаянии, что был готов наложить на себя руки:

Эта его искренность только добавила ему величия в моих глазах.

Чтение не лёгкое. Я прочитывала практически каждое слово про себя, чтобы не упустить ни одного оттенка смысла. Вдруг вспомнилось, как я в университете готовилась к семинарам по философии. Но прочитать стоит: Лев Николаевич невероятно пронзителен.

Л. Н. Толстой в юности, зрелости, старости

"Исповедь" готовилась в печать в 1882году, но позже страницы с ней вырезали из напечатанного тиража. И полностью она была опубликована только в 1906году. 24 года цензуры! От этого "вступление к ненапечатанному сочинению" стало популярней в разы.
У "Исповеди" статус произведения, до которого надо дорасти. Чтобы понять и принять рассуждения Льва Николаевича, или выбрать антагонистический принцип и отрицать любое его слово, даже сочинительные союзы. Но, мне показалось, что ее своеобразность в другом, в страшной истине: что в жизни нет смысла, которую познал гений литературы - Лев Николаевич. И что он - великий и талантливый человек думал убить себя поэтому. Это, действительно, грандиозно давит на сознание.
Кто-то скажет, что там ничего нового он не написал, что он богохульник и "пол жизни куролесил", чтобы понять, что в жизни нет смысла. Но ведь это не учение, а исповедь, которую вы прочитали, и вы не можете судить того, кто вам исповедовался. Попробуйте понять его мысли и поступки.
Но, лично я, пока не могу согласиться со смыслом жизни в вере.

В данном произведении Толстой рассуждает о смысле жизни и пытается определить его для себя.

В основном рассуждения проходят на фоне вопросов религии и веры в бога. Самое замечательной в книге, на мой взгляд, - это возможность наблюдения за ходом мировоззрения Толстого, которое несколько раз изменяется на протяжении книги.

Повествование начинается с того, что Толстой ставит под большой вопрос положительные стороны религиозности и веры в бога, утверждая, что неверующий в бога человек, по ряду показателей гораздо лучше верующего.
Вторым этапом можно считать период, когда Толстой отверг церковь и поставил перед собой один из самых главных экзистенциальных вопросов - в чем смысл жизни и зачем собственно её продолжать? Далее следуют рассуждение о смысле жизни, цитаты буддийских притч и Шопенгауэра и серьезные размышления о суициде. Что-то из написанного весьма увлекательно и интересно, что-то надоедает, например бесчисленные пережёвывания одной и той же мысли, но в целом достойно вашего прочтения.

После того как Толстой перебирает все возможные варианты, от суицида до эпикурейства (жизнь ради наслаждения), он приходит к мысли, что жить без веры всё-таки невозможно. Но тогда перед ним встает новый, не менее экзистенциальный вопрос, - во что верить?

Возвращаться в церковь и пытаться поверить попам или создать для себя собственные смыслы и принципы и быть верным им?

Ко всему прочему, это же еще вопрос ответственности и выбора, создать для себя смысл жизни или воспользоваться готовым шаблоном и выбросить из головы дурные мысли, ведь хороши жили без них.

В общем, книга интересна и заслуживает вашего внимания. Рекомендую к прочтению.

Замечательная книга. Замечательно, как недюжинный ум бьется над вопросом о смысле жизни. И хотя у автора опускаются руки, тем утешительнее его попытки. И оттого многие верные вещи кажутся вернее, что найдены мучительным поиском "для себя". Выходит, что литературное морализаторство Толстого продиктовано запросом на дидактическую литературу, а ему самому бывает тошно рядиться в гуру, и соблазнительно, а ответов так и нет до самого конца. Теперь смогу иначе смотреть на Толстого - уважительней и теплее, даже, быть может, читать сумею.

Первые 2/3 читались очень гармонично – как про себя, настолько было созвучно собственному опыту, философским изысканиям и мыслям.

Упоминание самарского поместья в контексте Счастья особенно повеселило – ведь это моя привычная забота о купленном дачном участке в Самарской Луке. Из любви к месту, но в отсутствии любви к занятию возделывания земли.

А вот период второго захода в Веру уже не вызвал эффекта узнавания, хотя предпосылки и возраст похожи.

Эмоции после причастия в моем случае вызывали (и до сих пор вызывают) ощущения сравнимые с детским представлением о чуде.
Вероятно мне везёт, но каждый раз что-то срабатывает и я ненадолго перемещаюсь в мир с другой системой координат.
Боюсь потерять этот опыт.

Согласен, что у Толстого могло не возникнуть такого же ощущения.
Тут всё очень индивидуально и строить на этом теории нельзя.
Но вот практика погружения в молитву, внутреннему разговору или расхожему ныне понятию медитации сродни этому ощущению и тут точно можно системно поработать с собой и эти навыки развивать.

Граф отказывается от эпикурейства – чувственные радости жизни в представлении высокосветского общества и возвращается к образу жизни простого народа.
Безусловно - трудиться необходимо, ведь это движение.
Счастья становится значительно больше, когда это ощущение испытываешь вместе с теми, кто также двигается с тобой.
И надо признать, что Толстой далеко ушёл в развитии мышления (имел значительную славу и достаток) и очевидно чувствовал себя одиноко.

Не в плане критики, но в качестве гипотезы хочется сказать, что вариант развернуться и пойти в другую сторону - возможный, но, наверное, не единственный.
Лев Николаевич, конечно же, это понимает и молодому Бунину не советует "опрощаться": "Хотите жить простой, трудовой жизнью? Это хорошо, только не насилуйте себя, не делайте мундира из нее, во всякой жизни можно быть хорошим человеком".

Но и борьба в виде осуждения и затяжной конфронтации с руководством страны и церкви, как мне кажется, тоже не лучший вариант.
Осуждать тех, кто воюет, отстаивая суверенитет и интересы страны – пагубная история.
Ведь абсолютно очевидно, что помимо спасения собственной души есть государство, которое тоже взаимодействует с другим миром.
И мировое политическое сообществе далеко от прекраснодушной евангельской системы координат, которая близка Толстому.
Не суди - такая же важная заповедь как и Не убий.

Поэтому, на мой взгляд, интереснее искать компромиссные модели общества на стыке других подходов.
Циолковский также брал духовную систему координат за основу и добавлял туда идею Космоса, Соловьев – науку и другие вероисповедания, Достоевский фокусировался на Любви и Боге...

https://text.sharedgoals.ru/ru/p2-130-local#russiancosmism

В общем, есть и другие созидательные, Общие Цели в евангельской системе координат, которые позволяют людям уровня Толстого чувствовать достойные идеалы для движения. Босиком или с бокалом шампанского. Или и то и другое одновременно. Зависит от психотипа и жизненного опыта.

Ведь, чтобы ужиться с этими несправедливостями и несогласованностями и при этом не сойти с ума, существует понятие Парадокса.
Парадокс, который стоит поселить в своё сознание.
Парадокс бесконечной работы по объединению внутри себя двух начал - Разума и Веры.

Хотя говорить об этом, конечно же, легче, чем делать :-)

PS: последние дни Лев Толстой провёл в чтении Достоевского.

Льва Николаевича Толстого посещали мысли о самоубийстве в то время, когда у него было всё, что необходимо человеку для счастья: "любимая и любящая жена, хорошие дети, большое имение", он был известен и уважаем, обладал крепким здоровьем.
Сложно представить, но именно в это время Лев Николаевич перестал ходить на охоту с ружьём, чтобы не застрелиться, вынес из своей комнаты шнурок, чтобы не повеситься на перекладине между шкафами.
Почему Л.Н. Толстой хотел покончить жизнь самоубийством? Как ему удалось вновь обрести смысл жизни? Что сподвигло его начать масштабный труд "Соединение и перевод четырёх Евангелий", за который писатель был отлучен от церкви?
Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдёте в книге Толстого Л.Н. "Исповедь".