Шёпоты в библиотеке

«— Нет, я худший вариант для тебя. Но я рад, что ты выбрала меня.»

«Говорил, что она не его супруга — посмотрите, где она в итоге оказалась.»

«— Что как только смогу это сделать, обязательно на тебе женюсь. Самым чистокровным браком из всех возможных.

Это больше звучало как угроза, а не обещание, особенно для Гермионы, которая в брак не собиралась. Она всем вокруг сказала об этом, но, как это обычно бывает с девушками, которые вышли из одних отношений и убеждают окружение, что больше никогда — такие девушки выходят замуж стремительно, по нелепой статистике требуется им меньше года.»

«Что происходит? Почему всё так быстро? Почему она никогда не могла расслабиться с Малфоем? Почему её это устраивало?»

«— Ты не можешь принять отказ?

Малфой осторожно вынул руку из кармана.

— Могу. Но ты не хочешь отказываться. Но откажешься, из вредности.»

« Он методично отрезал все пути отступления, заручался поддержкой людей, которые могли бы спрятать её от него за своими плечами. Правда, она уже давно не была в своём девичьем состоянии, несмотря на девичью фамилию, которую Малфой предпочитал её имени.»

«Он покорял их. Они покорялись легко, радостно, смотрели на Гермиону и глаза их светились довольством. Был ли Малфой искренним хоть когда-нибудь? Для него это всегда была игра?»

«Малфой был трикстером, не подчинялся общим правилам поведения, будто с рождения получил инструкцию к жизни, хорошо изучил, порвал и выбросил. Потому что в его жизни не было никаких правил.»

«— В любой вселенной я бы выбрал тебя. Но не в этой, не сейчас. Скорпиус, Астория — слишком поздно. — Сияющий Малфой шёл с семейным прицепом внедорожника. — Но я не могу отпустить тебя. Когда ты сейчас рискнула всем ради меня. Я никогда не оттолкну тебя добровольно.»

«Его чувство момента, когда нужно сбежать, шло рука об руку с присущей семье Малфоев витальностью и способностью выходить сухими из воды.»

«Язык запретной любви был универсален. Только они свою черту переступили, а Астория с Тео — нет.»

«В Малфое всё же оказалось больше упрямства Блэков, потому что он пошёл против общества, против угроз родителей, против своих традиций. С другой стороны, Малфой так верил в свою исключительность, в то, что он может прогибать правила игры под себя, что внешне не испытывал никаких душевных метаний, рука на талии лежала твёрдо, голос звучал спокойно и негромко, смех — смех! — легко, как будто это был один из тысячи подобных вечеров.»

«Если ты делаешь ставку, ты остаёшься в игре. Но ты не можешь выиграть, если не играешь вообще. Гермиона заключила много взаимовыгодных соглашений, но всё равно недостаточно для получения мантии. Она не ждала её, уже не хотела переступать через себя, в открытую противостояла необходимым людям. Поэтому Малфой всё сделал за неё.»

«Никто точно не знает, как играть в эту игру, как правильно торговаться, как правильно выстраивать отношения, даже совсем на первый взгляд безвыходные. Как стороны приходят к согласию, какими фигурами жертвуют в каждой шахматной партии? Мы лишь можем предполагать, как это происходит, но нас не было там, где участники альянсов ударили по рукам. Малфой был прав, это происходило в лифтах и кабинетах, на ужинах и балах, на партии в модный волшебный гольф и на квиддиче.»

«Ну, очевидно, они не будут изменять друг другу. Это был двусторонний тоталитарный контроль. Это не было здорово ни в одном проявлении. Гермиону это устроило.»

«— Вся наша история началась с обмана и измены, я никогда не смогу доверять тебе, а ты мне.»

«Я не понимаю, как это всё ещё не стало известно всем.

Малфой лёг рядом с ней, потянув её на себя.

— Мы все ждём тебя.»

«Она обожала это кольцо. Она ненавидела условие, на котором его получила.»

«Можно стоять в белом пальто, оттолкнув человека, к которому необъяснимо тянет, чтобы остаться рядом с человеком, которого ты уже не любишь и, позволь спросить, кому от этого будет лучше? »