Цитаты из книги Childe Harold's Pilgrimage

У каждого своя печаль на свете, И слабый мнит, что Зло нам ставит сети.

Есть наслажденье в бездорожных чащах, Отрада есть на горной крутизне, Мелодия в прибое волн кипящих И голоса в пустынной тишине. Людей люблю, природа ближе мне. И то, чем был, и то, к чему иду я, Я забываю с ней наедине, В себе одном весь мир огромный чуя, Ни выразить, ни скрыть то чувство не могу я.

Не в силах от чужого небосклона Уйти к холодным берегам родным, Где ненавидит всех и всеми нелюбим.

Мне ничего не жаль в былом, Не страшен бурный путь, Но жаль, что, бросив отчий дом, Мне не о ком вздохнуть.

Замечу кстати: бегство от людей - Не ненависть еще и не презренье. Нет, это бегство в глубь души своей, Чтоб не засохли корни в небреженье Среди толпы, где в бредовом круженье - Заразы общей жертвы с юных лет - Свое мы поздно видим вырожденье, Где сеем зло, чтоб злом ответил свет, И где царит война, но победивших нет.

Я там в себе не замыкаюсь. Там Я часть Природы, я - её созданье. Мне ненавистны улиц шум и гам, Но моря гул, но льдистых гор блистанье! В кругу стихий мне тяжко лишь сознанье, Что я всего лишь плотское звено Меж тварей, населивших мирозданье, Хотя душе сливаться суждено С горами, звёздами иль тучами в одно.

Что в старости быстрее всяких бед Нам сеть морщин врезает в лоб надменный? Сознание, что близких больше нет, Что ты, как я, один во всей вселенной. Склоняюсь пред Карающим, смиренный, — Дворцы Надежды сожжены дотла. Катитесь, дни, пустой, бесплодной сменой! Все жизнь без сожаленья отняла, И молодость моя, как старость, тяжела.

Любовь растет иль вянет. Лишь застой Несвойствен ей. Иль в пепел обратится, Иль станет путеводною звездой, Которой вечен свет, как вечен мира строй.

Любовь безумье страсти в нём зажгла, - Так дуб стрела сжигает громовая. Он ею был испепелён дотла, Он не умел любить, не погибая.

Кто лишь вздыхает - это всем известно - Не знает женщин, их сердечных дел. Ты побеждён, и ей неинтересно, Вздыхай, моли, но соблюдай предел. Иначе лишь презренье твой удел.

Мой жребий - жить, любить, но для чего?

Но память прошлых горестей и бед Болезненна, как скорпиона жало. Он мал, он еле видим, жгучий след, Но он горит - и надобно так мало, Чтоб вспомнить то, что душу истерзало. Шум ветра - запах - звук - случайный взгляд Мелькнули - и душа затрепетала, Как будто электрический разряд Ее включает в цепь крушений, слез, утрат.

Настанет срок — и счастье бросит нас, Раскаянье на сердце ляжет гнетом, Мы плачем кровью. В этот страшный час Все черным покрывается налетом, И жизни путь внезапным поворотом Уводит в ночь. Моряк в порту найдет Конец трудам опасным и заботам, А дух — уплывший в Вечность мореход — Не знает, где предел ее бездонных вод.

Вверяюсь ветру и волне, Я в мире одинок. Кто может вспомнить обо мне, Кого б я вспомнить мог? Мой пес поплачет день, другой, Разбудит воем тьму И станет первому слугой, Кто бросит кость ему.

В свой час и тот, чье сердце охладело, На доброту ответит добротой.

О Суеверье, как же ты упрямо! Христос, Аллах ли, Будда или Брама, Бездушный идол, Бог - где правота? Но суть одна, когда посмотришь прямо: Церквам - доход, народу - нищета! Где ж веры золото, где ложь и суета?

... Нет, лучше сон в безвременной могиле, Чем юность без любимой, без друзей! А если сердце мы похоронили, Тогда на что и жизнь, что толку в ней? Кто может возвратить блаженство детских дней! <...> И в памяти встает за годом год, И сердце в каждом что-нибудь найдет, Что было жизни для тебя дороже, И ты грустишь, и боль в душе растет, Глухая боль… Что тягостней, о боже, Чем годы вспоминать, когда ты был моложе!

Любовь - безумье, и она горька, Но исцеленье горше. Чар не стало, И, боже! Как бесцветна и мелка, Как далека во всём от идеала Та, чей портрет нам страсть нарисовала.