Ольга. Уроки престольного перволетья

Ты вперёд далёко пока не гляди, на седмицу урок задавай, с ним и справляйся. Потихоньку да помаленьку – выстроишь жизнь.

Будет слёзы лить. Не печалями ум занимай, а делом.

Хмельная голова и сытое брюхо не помощники в ратных забавах.

Для стремящегося к престолу нет ничего запретного. На тропе, ведущей вдоль края пропасти на вершину власти, из всех неудобных поклаж покорителю кручи придётся смириться с неизбежной обузой страха, лукавства и самоуничижения. Какую ещё ношу брать с собой в путь – это уже самому восходителю решать. Но стыд точно будет одним из самых тяжких грузов для честолюбца, взбирающегося наверх…

Разве можно принудить к вере? – спросила вдруг Ольга, желая отвлечь патрикия от лицезрения недовольства супруга, и это ей удалось – посланник внимательно посмотрел на неё. – Мы можем надеть на шеи кресты, но разум и дух будут противиться твоему богу.

– А чем тебе смоленская княжна не невеста? – не смутившись его злостью, спросила она. – Молодая, богатая, знатная. – Всем хороша, разве лишь не желанна, не люба, навязана.

... Бог не искушает, а мы искушаемся через страсти свои.

Коли наших богов не существует, кто же тогда следит за сменой дня и ночи, за чередованием времён года, кто творит молнию и гром на небе, дарит солнечный свет и орошает землю дождём, кто рождает деревья, цветы и даёт взойти житу на наших полях?

У тех, чья вера различна, нет никакого доверия между собой.

– Наши боги не столь терпимы, и могут покарать нас за предательство...
Языческие боги не покарали их, потому что их не существует, и те, кто понял это, выбрали единого и истинного Бога.

... знание – оружие ума, которое порой сильнее доброго меча в руке опытного воина.

Что же за девица такая? Что в ней особенного? Как сумела князю приглянуться настолько, что веденицей 3  ныне названа? Да – молодая, да – красивая, но сколько их таких у князя?

– Не узнала его, он так вырос и возмужал, – задумчиво сказала Ольга. – Но чего хочет от моей сестры? – Может, всё то же, что и прочие парни хотят от пригожих дев и жён? – предположил Свенельд, и Ольга смерила его уничижительным взглядом. – Я говорю лишь о желании впечатлить ту, что по сердцу, княгиня. А не о том, что ты вообразила, зачислив меня в чрезмерно озабоченных плотскими утехами мужей, – хмыкнул Свенельд и скривился, как будто сдерживал смех.

... правда – это не только отсутствие лжи, но и отсутствие недомолвки…

Конец зимы – время голодное и тяжкое – лучше и не придумаешь, чтобы брать людей измором.

Человек – венец творения Господа, он заботится о том, что создал Бог.

Нет у неё больше защиты. Нет надёжных рук, чтобы обняли и успокоили, плеча крепкого, за которым можно спрятаться, нет спокойной, разумной воли, что вела бы намеченным путём и объясняла, как поступить нужно, как жить следует. И теперь всё в её жизни решает воля супруга, неуправляемая и жестокая, как разгулявшаяся стихия.

Боли и слёз врагам не показывай, раздоры прежде войны миром уладить старайся, но обидчикам, коли и замирились, веры не имей…

Русь – племя гордое, склоняет головы лишь пред богами...

Как на подбор, высокие, телесно крепкие сыновья Фаста, производили впечатление мужей той породы, которые всегда сначала ввязываются в драку и только потом задаются вопросом – для чего.