Цитаты из книги Черный принц

Княжество Уэльс было самым ценным бриллиантом в короне принца, но оно так и не стало для него столь же родным, как Честер или Корнуолл – за всю свою жизнь он ни разу не пересек его границ. Тем не менее, Эдуард с готовностью пользовался ресурсами Уэльса – здесь он набирал лучников и копейщиков для своих военных кампаний, которых на его долю выпало немало. Йомены Уэльской марки были превосходно подготовленными солдатами, закаленными в стычках с горцами, многие из них великолепно владели длинным луком – самым грозным оружием того времени.

по французскому феодальному праву любой вассал мог обжаловать решение своего сеньора перед королем. Таким образом, всякий гасконский дворянчик, недовольный каким-либо актом английского монарха, имел возможность подать протест непосредственно в Париж. И эта уловка с успехом использовалась в качестве неотразимого оружия против Лондона, так как служила помехой эффективному управлению Гиенью и основательно подрывала авторитет королей Англии.Неудивительно, что последние постоянно искали способ установить полный суверенитет над своими континентальными владениями, а французские короли всеми силами стремились не дать им выскользнуть из тенет феодального права.

Эдуард Вудстокский, принц Уэльский, скончался в Вестминстере в три часа пополудни 8 июня – на праздник Троицы, как он сам того хотел. Весть о его смерти вызвала глубокую и, вне всякого сомнения, искреннюю скорбь не только в Англии, но и на всех английских территориях по ту сторону Ла-Манша. В этот день страна не просто потеряла одного из своих величайших полководцев и воинов, но омрачились ее надежды на лучшее будущее, которого многие не мыслили без Эдуарда Вудстокского у трона, а затем и на троне.

Бой под Уинчелси начался между пятью и шестью часами вечера 29 августа 1350 года. Высокие испанские корабли нависали над английскими судами, и солдатам Карлоса де ла Серды было очень удобно обстреливать неприятеля сверху. Однако лучники в очередной раз доказали свою эффективность и преимущество перед арбалетчиками. Они вынудили кастильцев спрятаться за бортами и прекратить убийственную стрельбу. Каждый испанец, хоть на секунду показавшийся из-за укрытия, тут же получал стрелу. Тем не менее высота вражеских кораблей была серьезным препятствием для английских абордажных команд, а камни и болты, даже вслепую выпущенные кастильцами из метательных орудий и арбалетов, наносили англичанам значительный ущерб.

Вместо четы Сент-Омеров воспитанием подросшего наследника трона теперь занимался опытный наставник – Уолтер Бёрли, занимавший до этого должность подателя милостыни у королевы Филиппы. Он был лучшим другом Ричарда Бери, воспитателя короля Эдуарда III, но теплое местечко при особе герцога Корнуоллского получил не только благодаря своим обширнейшим связям. Бёрли являлся выдающимся ученым – схоластом и логиком, светилом Оксфордского университета. Ему приписывается авторство более 50 работ. Интересно, что именно благодаря этому наставничеству увидел свет его самый известный труд – «Книга о жизни и нравах философов», содержащая около 120 коротких жизнеописаний философов и поэтов с кратким изложением их взглядов и представляющая таким образом популярно изложенную историю философии. Вне всякого сомнения, эта книга писалась именно для Эдуарда Вудстокского, хотя другие работы Бёрли – в частности, комментарии к Аристотелю – вряд ли предназначались его подопечному, который был слишком мал, чтобы должным образом их осмыслить.

Кстати сказать, свое грозное прозвище, так хорошо известное потомкам, при жизни Эдуард не носил. Оно намертво пристало к его персоне уже в более поздние времена, но когда и почему – доподлинно неизвестно, хотя на этот счет существует несколько теорий. Вероятнее всего, впервые прозвище «Черный Принц» упомянул в 1540-х годах английский поэт и антиквар Джон Леланд, прозванный отцом английского краеведения и библиографии. В своей работе «Collectanea» («Коллекция»), представляющей собой антологию произведений более ранних авторов по британской истории, он использовал хронику доктора богословия и клирика Джона Уоркворта. Пересказывая ее, Леланд писал: «Черный Принц (в тексте Blake Prince.  – В. У. ) выиграл битву с французами у Шовиньи. Черный Принц взял в плен короля Жана Французского и его сына Филиппа в битве при Пуатье» . Вторично Леланд использовал это прозвище при изложении другой хроники – «Eulogium historiarum» XIV века, – но уже на латыни: «Там же (в битве при Креси. – В. У. ) принц Эдуард стал известен под именем Черного (в тексте Nigri )» .

Перед вступлением на французскую территорию Эдуард Вудстокский разделил армию на три колонны – точно так же, как это было сделано его отцом в Сен-Вала-Уге во время кампании Креси. Командовать авангардом принц поручил графу Уорикскому и лорду Кобэму. Сам он вел вторую колонну, с ним находились граф Оксфордский, сэр Бартоломью Бергерш-младший, сэр Джон Лайл, а также капталь де Бюш, Бертран де Монферран и мэр Бордо сэр Томас Рос Доусбийский. Арьергард возглавлял граф Солсберийский. Как и в кампании Креси, такое разделение было необходимо потому, что армии приходилось фактически жить за счет подножного корма. Кроме того, при подобном построении ущерб наносился более обширной территории, а при атаке на одну из колонн две оставшихся могли быстро прийти ей на помощь.

Сразу после того, как Эдуард Вудстокский получил новый лен, выяснилось, что финансовые дела Корнуолла находились в весьма запутанном состоянии. Новоявленный герцог, правда, имел неоспоримое и нераздельное право на все, что выбрасывалось морем после кораблекрушений на побережье герцогства. Но ведь не эта экзотическая привилегия служила основным источником дохода – таковым являлись оловянные копи. Однако оказалось, что значительная часть прибыли от них в размере 1000 марок ежегодно была отписана в пользу Уильяма Монтекьюта, графа Солсберийского. То есть, как минимум треть финансовых поступлений утекала мимо герцогской казны. И это не все: Томас Уэст, пожизненно назначенный на должность хранителя рудников Девона, требовал, чтобы ему по-прежнему продолжали выплачивать ежегодное жалование в размере 100 фунтов – в полном согласии с королевским обещанием.

Малыш рос здоровым и крепким, поэтому современники не сомневались, что королева Филиппа сама кормила сына грудью – существовало поверье, что силу ребенок получает с материнским молоком. Однако вернее будет предположить, что своим завидным здоровьем Эдуард Вудстокский был обязан генам предков, поскольку Филиппа сына не вскармливала, да и не собиралась этого делать. В  Оксфорд, находившийся всего в 15 километрах от Вудстока, послали за кормилицей для младенца, а также за нянькой, которая должна была качать его колыбель. Это доподлинно известно из более поздних бухгалтерских записей в расходной книге Эдуарда Вудстокского, щедро вознаградившего женщин за их заботы. Обе они получили пенсион: кормилица Джоанна из Оксфорда в размере 10 фунтов в год, а нянька Матильда Пламптон – шесть фунтов, 13 шиллингов и четыре пенса. Но и после этого принц, умевший на деле доказывать благодарность верным слугам, не забывал про своих первых служанок, время от времени отправляя им щедрые подарки. Например, в 1357 году им было отдано следующее распоряжение: «Приказ Генри Блейкборну, клерку и казначею двора принца, проследить, чтобы бочка вина была доставлена Джоанне из Оксфорда, когда-то кормилице принца, в качестве дара от принца»

Морские сражения в те времена мало чем отличались от сухопутных: предварительная перестрелка лучников и арбалетчиков, затем атака, во время которой корабли пытались таранить или другим образом поразить суда противника. Их маневренность оставляла желать лучшего, и сражение превращалось, как правило, в медленное кружение пары кораблей друг вокруг друга. При удачном стечении обстоятельств они сходились борт о борт, после чего на палубах начиналась жестокая рукопашная схватка, ибо пути для отступления у проигравшей стороны не было.