Цитаты из книги Tılsımlı Deri

как все молодые люди, я тоже когда-то думал о самоубийстве. Кто из нас к тридцати годам не убивал себя два-три раза? Однако

Я нахожу счастье в своем одиночестве, – к чему же менять свою свободу, если хотите, эгоистическую, на жизнь рабыни?

за друзей он пошел бы на плаху, похвалялся своим цинизмом, а был простодушен, как дитя, работал же только по вдохновению или из-за куска хлеба.

Жизнь без любви - это все равно, что француз или любой другой человек, лишённый кислорода.

Есть такие мысли, к которым нам, бедным женщинам, лучше не обращаться, они нас убивают.

Игорные дома прекрасны только при начале игры.

- Разве одна только женщина на свете? - улыбаясь, спросила она. - Зачем вы вечно себя мучаете? Вкдь жизнь и так очень коротка.

— Сударь, все соседи смотрят в окна и жалуются на шум.

— Если они боятся шума, пусть положат соломы перед дверями! — воскликнул Тайфер.

Рафаэль между тем так неожиданно и неуместно расхохотался, что друг спросил его о причине этого дикого восторга.

Нет того знания и такой добродетели, которые стоили бы хоть одной капли крови. Попробуй мы всерьез подсчитать ресурсы истины- и она, пожалуй, окажется банкротом.

Молчание ничего не предвосхищает - позвольте же мне промолчать.

Да, наконец, существует ли что-нибудь менее приятное, чем дом наслаждений? Страшное дело!

Ты говоришь так скучно, точно предлагаешь пространную поправку к закону!

...при мысли о бледной жизни нашей цивилизации, однообразной, как рельсы железной дороги, у меня сердце переворачивается от омерзения.

...к чему наша слава, наша ненависть, наша любовь? Если суждено нам стать в будущем неосязаемой точкой, должны ли мы принять на себя бремя бытия? С корнем вырванные из настоящего, мы мертвы до тех пор, пока не подойдет лакей и не скажет: "Ее сиятельство просили передать, что ждут вас".

Слава- товар не выгодный. Стоит дорого, сохраняется плохо. Не эгоизм ли она великих людей, так же как счастье- эгоизм глупцов?

«Воскрешая в себе баснословных героев, которые, согласно легендам, продали душу дьяволу, дабы стать могущественными в злодеяниях, расточитель платит своей смертью за все радости жизни, но зато как изобильны, как плодоносны эти радости! Вместо того чтобы вяло струиться вдоль однообразных берегов Прилавка или Конторы, жизнь его кипит и бежит, как поток. Наконец, для тела разгул — это, вероятно, то же самое, что мистические радости для души.»

В разрушении муравейников, именуемых Вавилоном, Тиром, Карфагеном или Венецией, раздавленных ногою прохожего великана, не следует ли видеть предостережение, сделанное человечеству некоей насмешливой силой?

Смерть слабым! — вот завет высшего сословия

он вдруг пламенно, как это бывает с умирающими, поверил в бога, в деву Марию и воззвал к небесам

Часто можно встретить людей, по внешности колоссов, в бронзовом теле которых бьется сердце доброе и нежное; она же под хрупкой и изящной оболочкой таила бронзовое сердце.