Он жил взахлёб. <...> А потом утонул.

— Рано или поздно в жизни становится слишком много дурдома. Даже для твоих лучших друзей.

На какие только ухищрения не пойдет разум, чтобы уберечь себя.
Разум изо всех сил старается смягчить последствия любой катастрофы, делая все возможное и невозможное. Но потом разрыв между действительностью и искусно сплетенной иллюзией становится слишком большим, и даже разуму не под силу это выдержать.

Я смотрела на него и думала о том, что мы никогда не видим друг друга по-настоящему.

Дружба, если она крепкая, делает тебя нечувствительным к внешнему миру.

Мы считаем, что в точности помним прошлое, но наши воспоминания причудливы и обманчивы, как сны.

Всё даётся нам лишь на время, - сказал он, утирая слёзы. - Даже наши дети.

Всё даётся нам лишь на время.

Пока ты жив, твоя жизнь не кончена и ты должен взять её в свои руки.

На итальянском даже самое зловещее преступление звучит мягко, именно поэтому Данте использовал его для своего "Ада".

— Умирать — это все равно что погружаться в теплую ванну, — сказала Марта в следующее пробуждение.

— Я скажу, что такое любовь, — заявила Марта, устремив взгляд в потолок. — Это принцип неопределенности Гейзенберга. Стоит только вообразить, что она тут, и сказать об этом вслух, как ее уже нет. Она вон там. А потом вот в этом месте. А после этого — вон в том. Ты не поймаешь ее, а если поймаешь, то не удержишь, как ни старайся.

Мы думаем, что хотим узнать ответы на свои вопросы. На самом деле мы хотим узнать только определённые ответы. Такова человеческая природа. Когда мы задаём вопросы, всегда надеемся услышать ту правду, которая нам желательна. Вот только есть одна проблема - правду не выбирают. Есть у неё такая особенность - она всегда остаётся просто правдой. И единственный выбор, который у нас есть, - это верить в неё или нет.

Он проживал самый обыкновенный понедельник с такой страстью, будто хотел поделиться с окружающими величайшей тайной мировоздания до наступления вторника.

Мы клянёмся, что видим друг друга, а на самом деле смотрим на океан через замочную скважину.

Пока человек жив, пока он рядом с тобой, память не утруждает себя сохранением всяких мелочей, а когда он умирает, выдаёт одно и то же затёртое до дыр воспоминание, пока мелочи не изглаживаются совсем.

"Вот только меня у тебя нет. Меня вообще нет в живых. И тебя тоже. Мы призраки. Мы - воздух. Мы - аппроксимации".

... У каждого из нас в столе лежат непроизнесенные слова. Ты не можешь просто так отказаться от них, Би. Они принадлежат тебе. Как отпечатки пальцев. Как твои дети. Они - свет, который озаряет тебе путь. Без них ты заблудишься.

Мы все - антологии. В каждом из нас - тысячи страниц, заполненных сказками и стихами, детективами и трагедиями