Цитаты из книги Оружейный остров

Все знают, что надо делать, чтобы планета наша оставалась пригодной для жизни, чтобы океаны или твари вроде того паука не захватили наши дома. Все это знают, и тем не менее мы бессильны, даже самые влиятельные из нас. Мы по привычке ведем обыденную жизнь, словно пребываем в хватке сил, лишивших нас воли; вокруг творятся чудовищные вещи, но мы отводим глаза, добровольно отдаваясь в рабство бог знает чему.

В библиотеке отношение к отделу редких книг и особых собраний было почти таким же, как в больнице — к моргу (обстоятельство, что там и там надлежало работать в перчатках, давало пищу изрядному числу тяжеловесных острот). В читальном зале царила могильная тишина, которую от случая к случаю нарушал какой-нибудь лохматый аспирант. Выдача тяжеленных книг и папок с документами считалась самой незавидной работой, и потому, естественно, ее доверили мне, новичку.

— Всякий раз, как разуверишься в будущем, дорогой, вспомни эти слова: Unde origo inde salus — “Где начало, там и спасение”.

Мир стал другим. Люди и животные уже не знают, где их место.

Истоки легенды можно проследить до самого младенчества бенгальской памяти – навеянная конкретными историческими фигурами и событиями, она, вероятно, родилась в гуще коренного народа, населяющего данный регион (по сей день массовое сознание связывает места археологических раскопок в Ассаме, Западной Бенгалии и Бангладеш с семьей купца).

штормы служили Хорену мерилом времени. Если китайцы исчисляли течение лет эпохами императоров Цяньлун и Цзяцзин, американцы – правлением президентов Кеннеди или Рейгана, то для Хорена вехами на обширных временных пространствах были циклоны Бхола и Айла.

“суеверный” и “сверхъестественный”. – Чинта изобразила пальцами кавычки. – Разве ты не знаешь, что они пущены в обиход Святой инквизицией? Задачей инквизитора было выкорчевать “суеверие”, заменив его истинной верой. Именно он решал, что “естественно”, а что “сверхъестественно”. Когда ты говоришь о своем неверии в “сверхъестественное”, возникает противоречие, поскольку это означает, что ты не веришь и в “естественное”. Одно без другого не существует.

Всякий раз, как разуверишься в будущем, дорогой, вспомни эти слова: Unde origo inde salus — “Где начало, там и спасение”.

Еще на заре рабства европейские империи затеяли невиданное по своей жестокости дело: ради коммерческой выгоды они перемещали немыслимое число людей, безнадежно изменяя демографический лик планеты.

Нельзя недооценивать силу легенд. В них есть что-то элементарное и необъяснимое.