- Вы, Томас, займитесь пропагандой. Только языком у вас получается хорошо работать.

Возможно, легкая ложь, которая дарит моменты счастья перед неизбежной бедой, - не столь плоха?

Не смейте умирать по дороге. Я бы предпочел сам вас прикончить.

- Что ты вечно такая недовольная? - не сбавляла энтузиазма Лиз.

- Было бы чему радоваться.

- Как минимум порадуйся новым возможностям.

В этом был весь Томас: из человека, спокойно отдающего смертный приговор, советник непринужденно превращался в галантного кавалера, способного увлечь юную девушку болтовней о преимуществах котильона перед вальсом.

- Возьмите себя в руки! Сколько можно жаловаться, - принялся отчитывать он. - Вы думаете, кому-то сейчас легко? Или считаете себя неприкосновенной?

- Заканчивай себе нервы трепать. Будь что будет. От судьбы не уйдешь.

- Глупо верить в судьбу, - бросила им Луиза. - Занялись бы лучше чем-то полезным: как по звездам лететь повторили, например.

Удача - она пугливая

А что сказать? Что совесть не дает спать по ночам? Чувство вины вот-вот сожрет живьем, а она не хочет пользоваться выпавшим шансом?

Судьба – штука зловещая. Иногда пытаешься сбежать, но возвращаешься в ту же точку, с которой начала путь.

Если дать волю чувства, позволить хоть одной мышце дрогнуть – маска спадет и разобьется на неровные черепки. Но если держать себя в руках, авиатриса сможет защитить всех, кто остался дома.

На верхней палубе гулял ветер. Над головой сияли звезды, тусклая подсветка коробля почти не мешала их рассмотреть. Но Вивьен давно перестала обращать внимание на красоту небесных тел. Когда летишь ночью на самолете и кажется, что звезду можно схватить рукой, та не выглядит далекой и манящей. Лишь способ узнать направление.

Переиграть судьбу - задача не из легких.

Кровь – всегда хороший след. Жаль, недолговечный.

Как справляются твои кадеты?

• Не знаю. Не могу до сих пор привыкнуть к бесконечному круговороту.
• К мясорубке, ты хотела сказать?
• А мы с тобой ее лопасти?
• Нет, лопасти - это военная машина. Она нас тоже проглотила и переварила.

- Шутки закончились, как и игры... И детство.
- А у нас разве было детство?!

Каждый имеет право на честный суд. А человек, чьего имени она даже не узнала, много недель умирал в пытках. Никто такого не заслуживает.

– Хорошие дела на войне не делаются

Но Вивьен не могла в это поверить. Она летала. Голова все еще кружилась. 

Авиатриса прошептала: 

- Я могу летать. 

«Небо наше, и мир будет наш!».