Новости о наших бывших сначала разрывают нам внутренности, затем — оставляют шрамы, потом — царапины, наконец на них перестает реагировать даже кожа.

"Если бы люди чаще смотрели на прячущееся за горизонт солнце, они никогда бы не изобрели телевизора. Он бы им не понадобился."

После пребывания, даже очень краткого, в комнате с решетками на окнах и тяжелым запором на входной двери мерой свободы становится пощипывание мороза в носу, мерой счастья - возможность идти в любую сторону по своему усмотрению.

Новости о наших бывших сначала разрывают нам внутренности, затем - оставляют шрамы, потом - царапины, наконец на них перестает реагировать даже кожа. Вот бы еще понять, в том ли дело, что они перестают быть значимыми, или в том, что все самое человеческое в нас отмирает, убиваемое этими новостями.

Вода барабанит по подоконнику - унылый осенний ритм, рассказывающий точкой и тире историю про скорую зиму.

Разум не избавляет человека от мыслей о том, что находится за его границами. Более того, чем более умен человек, тем больше видит маленьких нестыковочек в мироздании.

Яся хочет рассказать про дерево баньян. Про то, что рай есть. Но он - не место. В него очень просто попасть, изгнав из себя демонов страха, ревности, неуверенности и ожидания. И что с последним сложней всего. Не склонный к медитации человек в этом случае должен просто дождаться. И что - да, она теперь знает ответ на заданный ему в Малмыгах вопрос. Чувство, про которое она спрашивала. Это когда тебе просто физически хорошо с кем-то, от того факта, что он рядом.

Счастье тоже бывает демоном. Ты думаешь, что тебе хорошо, потом проходит время, ты оглядываешься назад и видишь, что это был не ты. И вслед за этим накрывает отходяком. Рай невозможен. Только радость. Целое ее озеро. Там, наверху.

Весточек от отдельных личностей ждешь, как самого главного события в жизни. И помещаешь себя в ад. Ведь ожидание - это демон.

Многие качества в людях становятся видны, когда они переходят с письменного языка на устный. Или наоборот. А некоторых и таким образом не словить.

У меня в спальне нет будильника. Будильник - примета рабства.

Иллюзии - плохой корм для надежды. Мечта растет обещанием перестать быть мечтой.

Чем меньше деталей ты выдаёшь о тёмных и зачастую постыдных делах, в которые был вовлечен за границей, тем большим уважением пользуешься среди земляков. Спросите об этом у Одиссея, царя Итаки.

Аргазм дае мімалётнае пачуццё прыналежнасці да іншага. Яно знікае роўна ў момант, калі вы зашпільваецеся.

У Мiнску ёсць тры галоўныя пытаннi: «чаго з'ехаў?», «чаму вярнуўся?» i «як, ты яшчэ тут?». У Маскве, дарэчы, таксама. Правiльны адказ на усе гэтыя тры пытаннi — адзiны:
— Абрыдла.

— Усiм нам брауке аднаго. Усiм, хто жыве тут, — палка гаворыць ён. — Табе, мне, кожнаму! У нас неяк глабальна не склалася з радасцю. Гора — стае, абыякавасцi, зайздрасцi, усякай дробная чорнай дрэнi —хоць дарма аддавай. Прычым — што цяпер, што пасля Крэўскай унii... А вось радасцi — чыстай радасцi,такой, якая мусiць быць у дзяцiнстве — тут няма нават у дзяцей! Паглядзi на iх твары!

За рулем сидит Минерва, источающая Перуново настроение.

Розум не пазбаўляе чалавека ад думкi пра тое, што знаходзiцца па-за яго межамi.