Его пугала перспектива оказаться по горло в болотной жиже, ступив не туда, — перспектива несколько часов медленно погружаться и захлебываться, представляя ядовитых гадов, ползающих между беспомощных, застывших, всосавшихся в чрево земли ног.

Гитлер, гаварат, тут залатую комнату нашол пад Глускам, к сабе у Берлин уташчыл и там жыу, са сваей жаной. Ен и шчас, наверна, где-та жыве у той комнате.
— Нет, Гитлера убили союзники, — авторитетно обещал Шульга. — Нет больше Гитлера.
— Как ани ево магли убиць? — не поверил Гриня. — Эта ж Гитлер! Жыве где-та, баклажаны вырашчывае.

—Як думаеш, Пятровіч, навошта мы жывём? — спытаў ён арыштанта.
—Для таго, каб пакутаваць, — паціснуў той плячыма. — Дакладней, адны — каб пакутаваць, а іншыя — каб катаваць.

Впрочем, природу женской любви очень часто не понять, поэтому не будем и пытаться.

Было в этой сцене нечто из раннего Короткевича и одновременно с тем из позднего Мицкевича — тоже было. Присутствовал здесь, без сомнения, Жуковский, который поэт, но Жуковский, который живописец, тоже присутствовал.

Вы не у горадзе! Тут вас анальгин не спасет!

Баба Люба удовлетворенно кивнула: она была убеждена, что городские в такие серьезные заведения, как лесохозяйственное училище, поступить не могут. А если даже и поступят, то будет от этого только мор, неурожай и пожары.

Хомяк был решительно против: ему казалось, что музей — это такое место, куда парень идет с девушкой, чтобы продемонстрировать ей собственную культурность и склонить ее к близости.

Лектор пристально посмотрел на них: было видно, что его подмывает послать визитеров на четыре стороны, но опыт интеллигентской жизни в агрессивной среде Глуска подсказывает, что иногда высоких и широкоплечих незнакомцев, обращающихся к тебе со странными просьбами, лучше не посылать.

...у него всегда было достаточно аргументов, чтобы переспорить кого угодно, только аргументы эти приходили в голову не всегда вовремя.

На душе было погано, но на его душе было погано настолько давно, что он успел забыть происхождение этого чувства и просто жил с ним.

Шульга падышоў да Насцёнінага двара і ціха адчыніў веснічкі. Выцер вочы тыльным бокам далоні. Усміхнуўся - проста і шчыра. Развітвацца лепш з усмешкай на твары. Ён заўважыў, што на дзвярах вісіць клямка. Без замка. Гэта азначае, што гаспадара дома няма, але ён недзе паблізу. Яго можна даклікацца, калі пакрычаць як след. Шульга моўчкі сунуў валошкі ў пятлю клямкі. Так усе зразумела. Зразумела без словаў. Людзі не расстаюцца назаўжды. І гэтая фраза - у кожнай валошцы.

- А прыкольна, праўда? Жывём, жывём, а на небе - цэлы комп, - летуценна сказаў Серы. - Трэба толькі галаву часцей падымаць.

— Суетливые вы все, — осудил Степан. — Изнутри головы живете. Придумаете себе какую-то проблему и скачете, зажмурившись. А вокруг — мир. А в нем решений — куча. Только глаза раскрой.

— Усе сейчас золата ишчут. Нихто работаць не хочэт. Усем штоб из земли золата выкапаць и да канца жызни пьяным хадзиць.

- Мне б тут травку падкасить вакол дома. Коса есть, — обозначила баба Люба цену вопроса.