Миссис Дэллоуэй

Ничто не остаётся только собою.

Вот он — остановился рядом. И надо выжать из себя все, что возможно.

Всегда <...> даже нехотя выбираешься из одиночества, ухватясь за какой-то пустяк, что-то увидев, услышав.

При ней всегда, от этого никуда не денешься — знамя красоты. Это знамя она высоко поднимает, переступая любой порог; и в конце концов, как ею ни пренебрегай, как ни тяготись ею — красота есть красота.

...there's nothing in the world so bad for some women as marriage...

...nothing is so strange when one is in love <...> as the complete indifference of other people.

Ни с кем ничего не разделишь - всё разбивается вдребезги.

Свои откровения он записывал на обороте конвертов.

Что такое мозги – в сравнении с сердцем?
(леди Россетер)

Что мы знаем даже о тех, с кем живем бок о бок, спрашивала Салли. В сущности, все мы узники, не правда ли? Она недавно прочла дивную пьесу про человека, который царапал по стене в камере, и так это жизненно – все мы, в сущности, царапаем по стене. Отчаявшись в человеческих отношениях (с людьми до того трудно), она часто уходит в сад и среди цветов обретает покой, которого люди ей дать не могут.

Религиозный экстаз делает людей черствыми («идеи» разные – тоже), бесчувственными; мисс Килман, например, в лепешку расшибется во имя русских, будет морить себя голодом во имя австрийцев, а в обычной жизни она сущее бедствие, совершенный чурбан в этом зеленом своем макинтоше.

The compensation of growing old, Peter Walsh thought, coming out of Regent’s Park, and holding his hat in hand, was simply this; that the passions remain as strong as ever, but one has gained — at last! — the power which adds the supreme flavour to existence — the power of taking hold of experience, of turning it round, slowly, in the light.

Возьми меня с собой, вдруг подумала Кларисса, будто он вот сейчас тронется в дальний путь, и сразу же, через миг, словно пьеса, напряжённая и занимательная, кончилась, и за пять актов она прожила всю свою жизнь, и сбежала, прожила жизнь с Питером, и теперь все кончилось.

Но что такое, в сущности, одна ночь? Запинка на повороте, особенно, когда тьма так скоро линяет, так скоро птица поет, кричит петух, и волна выносит на впадине робкую зелень, как летучий листок. Но идет ночь за ночью. У зимы их непочатая колода в запасе, вот она их и мечет, ровно, сдержанно, неутомимыми пальцами.

Дважды любить невозможно

Они были молоды - вот.

Всё, что вне нас, - лишь создание нашего разума, так думает он, всё от желания утешиться и забыться, спастись от этих жалких пигмеев, этих слабых, и трусливых, и низких мужчин и женщин.

Утро меж тем стояло прелестнейшее. Как пульс при исправном сердце, ровно билась в улицах жизнь. Без запинок и перебоев.

Мне претит это самодовольство и ограниченность<...>