Гранетанцор

Она показала ему язык. Совершенно разумный и правильный способ сражаться с полубогом. Кажется, ему все равно, но так и должно быть – вместо сердца у него комок ушной серы

– Есть предложение получше: вы могли бы просто купить немного еды за сферы, которые вам любезно выделил император.
– Не взяла их с собой.
– Не... не взяли деньги?
– Избавилась от них, когда ты отвернулся. Нет денег – никто не ограбит. Носить с собой сферы – нарываться на неприятности.

– А что еще делать с приютами? Хоть для чего-то сгодились.
– Но наживаться на человеческих чувствах?
– Жалость – мощный инструмент. Заставил человека что-то почувствовать – считай, подмял под себя.
– Правда?..
– Надо позаботиться, чтобы со мной такого не случилось. Иначе стану слабой.

– Можешь поесть здесь трижды, – сказала женщина. – В любое время, но только трижды. Считай, тебе повезло, что я раздобрилась ради такой, как ты.
– Это еще что значит? – потребовала ответа Лифт.
– Это значит, что, если не хочешь крыс на корабле, не стоит их подкармливать.

Тяжело быть человеком, который решает чужие проблемы.

Она ненавидела эти романтичные мечты богатеев про приюты – идеальные, полные милых улыбок и радостных песен, а не разочарования, боли и смятения.

...какая радость от обеда, который сам приплыл тебе в руки?

- Лифт, ценность книги обуславливается ее содержимым.

• Знаю, страницами.
• Я имею в виду тем, что на страницах.
• Чернилами?
• Я имею в виду тем, что могут поведать чернила.

[ … ] – Не взяла их с собой.

– Не... не взяли деньги?

– Избавилась от них, когда ты отвернулся. Нет денег – никто не ограбит. Носить с собой сферы – нарываться на неприятности. К тому же, – сузив глаза, она наблюдала за стражниками, – столько денег водится только у богатых чудиков. Мы, обычные люди, идем другим путем.

– Значит, теперь вы обычная.

– Ну естественно. Это все остальные ненормальные. 

Приятно вспомнить, что в жизни попадаются не одни только колючки. Иногда в ней появляются мягкие подушки и воздушные пирожные, добрые слова, мать.
Мир никогда не будет совсем уж никчемным, пока в нем есть мягкая одежда.

Нельзя просыпаться и видеть одно и то же изо дня в день. Нельзя оставаться на одном месте, иначе люди начинают узнавать тебя, начинают чего-то ждать от тебя. А там один шаг до того, как тебя поглотят.

...познавшие бессмертие должны найти цель в жизни помимо борьбы за существование.

"Письмоводительница оказалась жирной. Наверное, чтобы одеться, ей понадобилось три шиквы. Или шиква, сшитая на лошадь. Лифт никогда бы не подумала, что писцов так хорошо кормят. Зачем им столько сил? Перья ведь легкие."

"– Откуда ты знаешь, что делать? – спросила она, сунув руки в карманы.
– Насчет чего, малышка?
– Насчет всего. Кто тебе говорит, как распоряжаться собственным временем? Тебя родители научили? В чем секрет?
– Секрет чего?
– Как быть человеком, – тихо сказала Лифт.
– А, это, – усмехнулся старик. – Вряд ли я знаю. По крайней мере, не лучше тебя."

"– Ты на меня бочку катишь, пустоносец?
– Качу бочку? Признаться, я не понимаю смысла этого выражения, но судя по вашему тону, качу. И вероятно, вы этого заслуживаете."

"– Если уж выбирать, то я нос. Типа внутри у меня куча разных козявок, и никогда не знаешь, какая вывалится."

"– Теперь ты ответишь на мой вопрос?
– Если только он не такой же бестолковый.
– Какой частью тела ты себя ощущаешь? – поинтересовался старик. – Ты рука, вечно занятая работой? Мозг, раздающий указания? Или, может, ты больше похожа на ногу? Тащишь на себе всех остальных, но едва удостаиваешься внимания.
– Да уж. Бестолковее некуда.
– Нет, нет, это крайне важно. Каждый человек – часть чего-то большего, некого великого организма, которым является этот город."

Повинуясь инстинкту, сделала то, что раньше сочла бы невозможным.

Она обняла Мрака.

- Я-то думала, - сказала старуха, - что сияющие рыцари будут более величественными.

Крадунья скорчила гримасу, глядя на женщину, затем отвела руку в сторону и призвала Виндля в виде большой мерцающей серебристой вилки. Осколочной вилки, скажем так. Она ткнула им в блинчики.