Germinal

Служба требовала этого, и он покорялся, отупев от слепого подчинения.

Как легко было бы достигнуть победы, если бы армия сразу стала на сторону революции! Для этого достаточно, чтобы рабочие и крестьяне, находящиеся в казармах, помнили о своём происхождении.

Этьен чутьём угадал, что несчастья оказываются кому-то выгодными, и вновь впал в отчаяние перед непобедимым могуществом крупных капиталов, столь сильных в борьбе, что они среди всеобщей разрухи продолжают расти, пожирая трупы слабых, которые гибнут у их ног.

Ещё не всё прекрасно, когда есть хлеб.

Труд потребует отчёта у капитала, этого безликого, неведомого божества, восседающего где-то в тайниках своего святилища и пьющего кровь бедняков, за счёт которых он существует! Они туда пойдут и осветят его лицо заревом пожаров, потопят в крови это гнусное существо, этого чудовищного идола, пожирающего человеческую плоть!

Несчастные служат пищей машинам, их скучивают, как скот, в посёлках, большие Компании постепенно поглощают их, обращают в рабство, грозят закабалить рабочих целой нации, миллионы рук - и всё ради прибылей какой-нибудь тысячи тунеядцев.

Свободы можно добиться лишь в том случае, если будет разрушен весь государственный строй и народ захватит власть.

Неужели найдутся трусы, способные изменить своему слову? Как? Напрасно страдать целый месяц, чтобы с повинной головой вернуться в шахты и вновь начать то же нищенское существование! Не лучше ли, хотя бы ценой жизни, сбросить гнет капитала, который измором берёт рабочих?

Раз их травят, как волков, значит надо действовать решительно, по-революционному.

Ужас нищеты лишь разжигал их упорство, и они, словно загнанные звери, молча решили лучше издохнуть в своей норе, чем пойти на уступки.

Да, да, - вы сами оттачиваете зубы чудовищу для того, чтоб оно нас пожрало. И оно пожрёт нас, будьте покойны!

- Ну, что за мысли! - говорил молодой забойщик. - Разве вам нужен господь бог и небесный рай, чтобы стать счастливыми? Разве вы сами не можете создать себе счастья на земле?

С тех пор как тоньше стали вкусы Этьена, его всё больше возмущала скученность в жилищах углекопов. Да разве они скоты, чтобы их вот так держали в загонах среди полей, в такой тесноте, что нельзя сменить рубашку, не показав соседям голую свою спину!

Тополя, окаймлявшие канал, оделись пышной листвой. Терриконом завладела трава, на лугах запестрели цветы, - ростки новой жизни поднимались из земли, пока он мучился в недрах её, в ярме нищеты и тяжкого труда.

Изнурительный труд стал для него привычным и постепенно превращал его в живую машину.

Когда девушки говорят "нет", они просто хотят уступить насилию.

А все эти девушки, измученные, изнурённые работой, настолько ещё глупы, что вечерами бегают на свидания, плодят детей, обречённых на тяжкий труд и мучения! Никогда это не кончится, если они так и будут производить на свет нищих. Лучше бы этим девушкам оставаться бесплодными, бежать от любви, как от великого несчастья, отталкивать любовников, защищать своё лоно, не зачинать детей.

По всему дому разносится запах жареного лука - вкусный запах, но скоро он становится едким, неприятным и пропитывает противной вонью даже кирпичные стены домов; по этому запаху нищенской кухни издалека можно почуять, в какой стороне находится посёлок.