Goriot Baba

Pour une femme, le bonheur est d’être aimée, adorée, d’avoir un ami à qui elle puisse confier ses désirs, ses fantasies, ses chagrins, ses joies, se montrer dans la nudité de son âme, avec ses jolis défauts et ses belles qualités, sans craindre d’être trahie.

Les femmes sont toujour vraies, même au milieu de leurs plus grandes faussetés, parce qu’elles cèdent à quelque sentiment naturel.

Une femme doit trouver bien du plaisir à souffrir pour celui qu’elle aime!

Сказать вам забавную вещь? Так вот, став отцом, я понял бога. Он вездесущ, потому что все творение вышло из него самого. Сударь, так и у меня с моими дочерьми. Только я люблю дочерей больше, чем бог любит мир, потому что мир не столь прекрасен, как бог, а мои дочери прекраснее меня.

Я — большой поэт. Своих стихов я не пишу: они заключаются в моих делах и чувствах.

Чистокровный конь, породистая женщина — эта выражения в то время начинали заменять небесных ангелов, оссиановских героинь — всю старинную любовную мифологию, отвергнутую дендизмом

То, что произошло с этим отцом, может случиться с самой хорошенькой женщиной, всецело отдающейся любви: если она своей любовью наводит скуку на своего возлюбленного, то он бежиг от нее, делает подлости, чтобы избавиться от нее. Все чувства таковы. Наше сердце — сокровище, опустошите его сразу, и вы будете разорены. Мы так же беспощадны к чувству, отдаваемому безраздельно, как и к человеку, не имеющему ни гроша.

Отцы должны жить, пока живы у них дети.

Чтобы разбогатеть, надо вести игру большими кушами, а будешь скаредничать в игре — пиши пропало!

Отцы, требуйте от палат, чтобы издан был закон о браке! Не выдавайте замуж дочерей, если их любите. Зять—это негодяй, который развращает всю душу дочери, оскверняет все. Не надо браков! Брак отнимает наших дочерей, и, когда мы умираем, их нет при нас.

Совместите в себе богатство, юность, знатность, будьте еще удачливее, если можете; чем больше различных благовоний вы сожжете у подножья вашего кумира, тем благосклоннее он будет к вам,—конечно, если у вас есть кумир.

Характерной чертою нравов в семейных пансионах является недоуменье при виде человека, тщательно одетого. Стоит там надеть новое платье, и каждый сделает какое-нибудь замечание.

Да и все наши лучшие чувства—разве они не могут быть названы поэтической речью нашей воли?

Любовница и царственное положение—вот знаменье могущества.

Француз любит опасность, ибо в ней он обретает славу.

Кривой путь до добра не доводит.

Богатство—вот добродетель!

Разве женщина, одухотворенная танцем, поддается описанию?—надо ее видеть!