Цитаты из книги Goriot Baba

Сердце жалкой, несчастной бедной девушки – губка, готовая жадно впитать в себя любовь и до такой степени сухая, что разбухает, как только на нее упала капля чувства.

Наше счастье, дорогой мой, всегда будет заключено в границах между подошвами наших ног и нашим теменем, — стоит ли оно нам миллион или сто луидоров в год, наше внутреннее ощущение от него будет совершенно одинаково.

Если в мужчине есть чувство, ему врожденное, так это - гордость той защитой, какую он всечасно оказывает слабым существам.

Ей не хватало того, что женщину перерождает, - тряпок и любовных писем.

Человеческие склонности находят и в пределах очень маленького круга такое же полное удовлетворение, как и в пределах самого большого. Наполеон не съедал двух обедов и не мог иметь любовниц больше, чем студент-медик, живущий при Больнице капуцинов.

А разве не прекрасна роль, когда идешь один противу всех и у тебя есть шанс на удачу?

Нанести любви смертельный удар гораздо удобнее в письме, чем в личном разговоре.

— А как бы поступили вы в подобном случае? — Я? Страдала бы молча. * — В нем еще теплится жизнь, — сказал Бьяншон. — А на что ему она? — заметила Сильвия. — Чтобы страдать, — ответил Растиньяк.

Любовь — это религия, и культ ее, наверно, обходится дороже, чем всякий другой; любовь проходит быстро, но, как уличный мальчишка, старается обозначить путь свой разрушением. Богатство чувств — это поэзия живущих на чердаках: без такой роскоши во что там превратилась бы любовь?

Сердце жалкой, несчастной, бедной девушки — губка, готовая жадно впитать в себя любовь и до такой степени сухая, что разбухает, как только на нее упала капля чувства.

... кто не хочет быть обманут игрою марионеток, тому надо войти внутрь балагана, а не довольствоваться подглядыванием сквозь дыры в парусинной стенке.

Я отсюда вижу, какая рожа будет у этих праведных людей, если бог сыграет с ними злую шутку и вдруг отменит Страшный суд.

Неудача всегда дает нам чувствовать силу наших стремлений.

По крайности, когда любят бедняка, он может быть уверен, что любим сам по себе.

Мерзейшая привычка карликовых умов - приписывать своё духовное убожество другим.

"Явились два священника, мальчик-певчий, причетник — и сделали все, что можно было сделать за семьдесят франков в такие времена, когда церковь не так богата, чтобы молиться даром"

"Друг мой, любите только такую женщину, которую могли бы вы любить всегда."

"Читать в душе людей, которых любишь, так нетрудно: достаточно ничтожного намека, а кроме того, бывают и предчувствия."