Heir of Fire

– Добивай, чего уж там, – прохрипел Дорин.
– Зачем же мне тебя добивать. – Король уперся коленом ему в грудь. – Смерть – это было бы слишком просто. Тебя, мой одаренный и свободолюбивый сын, ждет другая участь.
В руках отца блестел какой-то черный предмет.
Дорин яростно отбивался от солдат, пригвоздивших его к полу. Он пытался вызвать в себе хоть каплю магической силы. А отец натягивал на его шею ошейник из камня Вэрда.
Шаол рассказывал, что такие же ошейники носили те существа на Мертвых островах.
– Нет!!! Нет!!! Нет!!!
– Держите крепче! – прикрикнул на солдат король, налегая коленом на грудь Дорина.
Принц едва мог дышать. Отцовское колено больно давило ему на ребра. Пока что король переиграл их всех.
Кое-как Дорин высвободил руку и потянулся к телу Сорши. Он успел дотронуться до ее безжизненной руки. Еще через мгновение холодный камень сдавил ему горло. Раздался слабый щелчок, потом шипение. Его обступила тьма и принялась разрывать на куски.

– Беги отсюда. А когда вернешься…
Король поднимался на ноги. Увидев это, Дорин метнул в него новую волну магической силы. По окровавленным щекам принца текли слезы.
– Когда вернешься, сожги этот замок дотла.
Из-за трона по Дорину ударили ответной волной, похожей на черное облако.
– Иди! – приказал он Шаолу, готовясь отразить и эту атаку.
Навстречу черной волне вырвался огненный шар, и от их столкновения содрогнулся весь замок
Шаол посмотрел на принца. Возможно, они виделись в последний раз, поэтому он сказал то, о чем знал с самого момента их встречи, когда еще своим детским умом понял, что Дорин – его брат по духу.
– Я люблю тебя.
Дорин лишь кивнул. Его глаза по-прежнему пылали. Он опять поднял руки, готовясь отразить отцовскую атаку. Брат. Друг. Король.
Стены замка вздрогнули от второй волны черной королевской силы. Шаол протолкнулся сквозь оторопелых солдат и бросился бежать.

Она не будет бояться.
Она возродит мир. Возродит для тех, кого она любила своим необузданным пламенным сердцем. Это будет такой блистательный мир, что при встрече с ушедшими родными она без стыда посмотрит им в глаза. Она построит этот мир для своего народа, для всех тех, кто сумел выжить в страшные годы адарланского владычества, но не расстался с мечтой о свободной родине. Их она больше никогда не оставит. Она построит им королевство, какого еще не видел мир, даже если для этого ей придется отдать все свои силы и саму жизнь.
Она их королева, и она не вправе предлагать им что-то меньшее.
Аэлина Галатиния улыбалась ей. Рука девочки оставалась протянутой.
– Вставай, – сказала маленькая принцесса.
Селена протянула руку и сплела свои пальцы с пальцами Аэлины.
Потом она встала.

Рован снова оделся и тоже прислонился к стволу. От его тела шло приятное тепло. Теплый кусок скалы. Помолчав еще немного, Селена все же решилась заговорить.
– Однажды ты мне сказал, что, если бы я нашла свою настоящую пару, у меня и мыслей не возникло бы причинить вред своей половине. Я бы скорее покалечила себя, чем его.
– Да, говорил. А почему ты вспомнила?
– Я пыталась его убить. Расцарапала ему лицо, потом занесла кинжал над его сердцем. Я считала его виновным в гибели Нехемии. Если бы меня не удержали, я бы его убила. Значит, Шаол – не моя пара, иначе у меня бы не поднялась на него рука?
Рован ответил не сразу.
– Ты десять лет не принимала своего фэйского обличия. У тебя притупилось чутье. Иногда пары вначале сближаются чисто телесно и лишь потом между ними возникают настоящие узы.
– Пустые надежды. Незачем за них цепляться.
– Хочешь услышать правду?
– Только не сегодня. – Селена уткнулась подбородком в камзол и закрыла глаза.

– Все они держатся на расстоянии из-за твоего запаха.
– Что ты сказал?
Селене не хотелось знать, каким образом он прочитал ее мысли.
– Мужчин в крепости больше, чем женщин, – ответил Рован, пробираясь между деревьями. – Они оторваны от мира. Ты не задумывалась, почему они не приближаются к тебе?
– Они держатся на расстоянии, потому что я… пахну?
В общем-то, Селене было все равно, как к ней относятся, но от слов Рована ее лицо вспыхнуло.
– Твой запах предупреждает их: не приближайтесь. Мужчины воспринимают его острее, чем женщины, потому и держатся подальше. Никому не хочется ходить с расцарапанной физиономией.
Селена забыла, какое значение фэйцы придают запахам и как у них решаются вопросы парных отношений и своего личного пространства. Все это разительно отличалось от мира смертных, лежащего за горами.
Ей лишь не понравилось, что Рован с легкостью узнаёт о ее внутреннем состоянии. Да и только ли он? Здесь не соврешь и не разыграешь сцену.
– Вот и хорошо, – сказала она. – Меня не интересуют мужчины. Ни смертные, ни… другие.
Рован выразительно посмотрел на ее кольцо с аметистом. Пятна солнечного света, проникавшего сквозь сито листвы, делали его татуировку почти живой.
– А если ты станешь королевой? Откажешься от брака, сулящего усиление твоего королевства?
Невидимая рука взяла ее за горло. Селена запретила себе думать о подобных вещах. Корона и трон вызывали у нее те же ощущения, что и гроб. Правители вступают в брак, руководствуясь интересами государства. Селене не хотелось, чтобы кто-то, кроме Шаола, оказался с нею в постели. Даже ради освобождения Террасена… Усилием воли она вытолкнула эти мысли.