Grandi speranze

Если человек не джентельмен по своим душевным качествам, то это сказывается и во внешности и в манерах.

... в жизни, можно сказать, люди только и делают, что расстаются.

- Что это? — сказала мисс Хэвишем, сверкнув глазами. — Я тебе надоела?
— Я сама себе немножко надоела, вот и все, — ответила Эстелла.

Неужели вы никогда не научитесь остерегаться?
— Чего?
— Меня.
— Вы хотите сказать — остерегаться ваших чар, Эстелла?
— Хочу сказать! Если вы не понимаете, что я хочу сказать, значит вы слепы.

Ругай ты меня или хвали, все равно можешь быть спокоен, я здесь всегда буду делать все, что в моих силах. И какого бы мнения ты обо мне ни держался, я не изменюсь к тебе.

"Кто вопросов не задает, тот лжи не слышит".
Я подумал, как невежливо она говорит о себе, — значит, если я буду задавать вопросы, то услышу от нее ложь.

Так всю жизнь мы совершаем глупые поступки с оглядкой на тех, кого ни в грошь не ставим.

- Когда она стала подрастать и с каждым днем становилась все краше, я совершила дурное дело: я захваливала ее, задаривала, наставляла, вечно была при ней предостережением и наглядным примером и вот - украла ее сердце и на место его вложила кусок льда.

• Лучше было оставить ей живое сердце, пусть бы даже оно истекло кровью или разбилось.

- Почему ты сегодня не плачешь, гаденыш?

• Потому, что я никогда больше не буду из-за плакать, - сказал я. И бессовестно солгал: уже тогда я горько плакал в душе...

В те дни какой-то злодей доктор воскресил репутацию дегтярной воды как лучшего средства от всех болезней, и миссис Джо всегда держала ее про запас на полке буфета, твердо веря, что ее лечебные свойства вполне соответствуют тошнотворному вкусу. Этот целительный эликсир давали мне в таких количествах, что, боюсь, порою от меня несло дегтем, как от нового забора.

Еще вчера я был подмастерьем кузнеца, а сегодня я... впрочем, что я такое сегодня?

I have often thought that few people know what secrecy there is in the young, under terror. No matter how unreasonable the terror, so that it be terror.

Не убивай меня своей добротой!

Свой старенький костюм он умел носить лучше, чем я - свое новое платье

Замечу кстати, что, упоминая обо мне, мистер Уопсл всякий раз считал своим долгом взъерошить мои волосы и спустить их мне на глаза. Одному богу известно, зачем и он и все, кто бывал у нас в гостях подвергали мои глаза этой пытке. Но в моем детстве не было, кажется, ни одного случая, чтобы при упоминании обо мне какой-нибудь обладатель огромной ручищи не выразил мне своего покровительства таком вот глазоубийственным способом.

Она все время называла меня "мальчик" и говорила обидно-пренебрежительным тоном, а между тем она была примерно одних лет со мной. Но выглядела она, разумеется, много старше, потому что была девочка, и очень красивая и самоуверенная.

Не отличалось ясностью и мое восприятие догматов, изложенных в катехизисе; так, например, я прекрасно помню, что обещая "следовать оным путем во все дни жизни моей", я воображал, будто должен всегда ходить по деревне одной и той же дорогой, и, боже упаси, не сворачивать с неё ни вправо у мельницы, ни влево у мастерской колесника.

Нет на свете обмана хуже, чем самообмана

"Тут мистер Драмл поглядел на свои сапоги, а я поглядел на свои, после
чего мистер Драмл поглядел на мои сапоги, а я - на его."

Казалось, мы задались целью тратить как можно больше денег, причем весь Лондон, казалось, задался целью давать нам за них как можно меньше. Мы всегда чувствовали себя в той или иной степени скверно и то же самое следует сказать о большинстве наших знакомых. Мы словно сговорились считать, что жизнь наша проходит в беспрерывном веселье, втайне же сознавали обратное. Сколько я могу судить, в этом смысле мы не представляли собой исключения из общего правила.