Sinner

Особенность разбитого сердца в том, что оно становится единственной темой, о которой хочется думать и говорить. Каким-то странным образом эта боль — единственное, что ты хочешь чувствовать.

Если бы у меня не было желания поклоняться ей до конца своих дней, тогда это стало бы моим вторым желанием - что она привыкла к своим собственным потребностям.
Что нашла баланс между любовью ко всему миру и любовью к себе.

Следование вере и убеждениям - это практика жизни без возможности получить ответы.

Мои чувства к ней мерцают золотой нитью на фоне животной страсти. Они подобны потрескивающему электрическому заряду, ионизирующему все вокруг, превращающему происходящее в нечто большее, чем просто биология.

Услышав, как она произносит эти слова, я становлюсь безумным и ручным одновременно, диким и безмятежным. Я мог бы слушать ее признания в любви всю оставшуюся жизнь, мог бы жить только на одном звуке этих слов, мог бы...

— Мы решили, что все будет по-настоящему. Помнишь? Вот что происходит, когда отношения настоящие. Я не хочу быть вдали от тебя ни на минуту больше, чем это, мать твою, необходимо.

Хотя, с другой стороны, я никогда раньше не встречал никого подобного ей, поэтому, возможно, меня не шокирует. Может быть, при рождении меня запрограммировали боготворить только этого единственного человека, и я как будто начинаю что-то осознавать.

«Оставь это, Шон», - моя лучшая сторона души предостерегает меня. Я прочитал довольно много любовных романов, чтобы знать, что герою не светит ничего хорошего, когда он давит на героиню, и у меня достаточно совести, чтобы понимать, что я не имею морального права просить ее отказаться от чего-либо, особенно от того, ради чего она рисковала одобрением своей семьи и на что потратила много сил и времени.

Ненависть никогда не была противоположностью вере.