Цитаты из книги Предать нельзя любить

Я хочу домой.
Под тёплое пуховое одеяло.
А наутро просто мечтаю никогда не вспоминать Арсения Долинского.
Дедушка Мороз, будь так добр, подари мне амнезию. Я почти весь год была славной девочкой.

— Ну, ладно, бульон… Но носки…
— А что с ними? — пугаюсь. Пропали что ли?
— Три пары, Арина? — он смешно поднимает брови и я, не сдерживаясь, начинаю хохотать. — Это что, какой-нибудь языческий обряд? Я выздоровел, пока снимал их полночи.

На кухне образовывается неловкая тишина.
Возможно, она создается оттого, что я впервые узнала об Арсении что-то личное. Ну, если не считать того, что он способен довести меня до оргазма в несколько движений, не снимая одежды.

Если Арина Плевако хочет помочь её не остановить. Даже, если она потратит все свои оставшиеся деньги.

Вдруг становится его жаль. Жалость не приемлю от других, но сама орошаю им окружающих получше всякого пульверизатора.

Я чувствую ответственность только за тех, кто меня окружает. Невозможно помочь всему миру, он слишком огромный. Но мы можем взять на себя заботу о тех, кто в зоне досягаемости.

Хамло юридическое обыкновенное. Не проживет и дня спокойно, если не нахамит мне.

Конечно, я не питаю надежду на что-то… не рассчитываю на его симпатию ко мне, как… к женщине.
Он взрослый.
Он умный. Что гораздо ужаснее.
Он носит запонки! Бог ты мой!

— Ладно, — подавленно отвечаю. — Я согласна.
— Хорошая девочка, — говорит он хрипло, а я чувствую, как в груди сладкий сироп от его слов расплёскивается.

Память не очень, а вот с грудью повезло. Спасибо тебе, Боженька!