Вторая книга Дахи Тараториной вызвала противоречивые эмоции и филологический ужас.
Что ж, читать ромфант нужно четко сверяясь с гормонами по календарю — или не читать вовсе.
Сначала дело шло: легкий слог, захватывающий сюжет. Крапива — травница, жутко обжигающая всех, кто ее коснется — это и защита, и бремя, и подводка к порно. Она живет в деревне, на которую совершают набеги воинственные степняки. Сюда же заезжает избалованный княжеский наследник да начинаются попытки изнасилования и пограничные разборки.
Неужели под эротичной обложкой скрывается эпическое фэнтези с долей горячих сцен? Ан нет. Лишь горячие сцены с долей эпического фэнтези. Повествование выстраивается, чтобы сталкивать героев, вызывая напряжение и страсть.
Княжича берут в плен кочевники. Героиня увязывается за ними, задумав вылечить да вызволить знатного парня, чтобы деревню не наказал сам князь, да и в Тяпенках ее обижают, житья не дают, лишь одиночество и травушки окружают прокаженную девицу {никто, кроме матери, плохого слова ей не сказал, есть и подружка, и общественно-полезные навыки}.
Любовные линии разгораются — только жару поддавай. В Крапиву влюблен и плененный наглец Влас, и юный сын степей Шатай, которого она сразу нарекает будущим мужем, чтобы заручиться поддержкой и спастись.
Происходят: сексуальные смены повязок на ранах [от которых не умирают, даже истекая кровью, шагая под пустынным зноем, будучи покусанным ядовитым кротом], сексуальные купания в ледяной воде/горячих источниках/облегающей рубахе, сексуальное мутящее разум колдовство, сжигающая ревность, доводящая до драк и словесных острот в стиле: «заткнись! — сам заткнись! — да пошел ты!» и все, что обычно случается, стоит поместить смущенную упрямую красавицу и двух соперников за ее сердце в смертельное совместное приключение. Кстати, из плена герои, прихватив Шатая, бегут.
Выбирать девка не хочет! Ей милы оба и она переживает, как бы кого не обидеть и вниманием не обделить. Любовный треугольник большую часть книги напоминает полиаморию. В процессе чтения я почти уверилась, что у героини будет два мужа. Крапива мечется меж своими желаниями и стыдом, страхом мужчин и природным влечением да памятью о материнских запретах на гульбу {с ее-то проклятьем}. И меж парнями, конечно: и мечется, и спит.
В конце один окажется ее сводным братом, другой — мужем, оба — друзьями, я — недовольной, а Крапива — уверенной и властной. Деревню у врагов отобьют, князь отпустит сына колотить себе дом в захолустье, а шлях Шатай станет вождем всея Степи. Тот факт, что Влас звал Крапиву в княжьи хоромы молодшей женой позабудется {а ведь должна, значит, иметься и старшая}.
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
Из славянского: деревенская атмосфера, упоминание обрядов и прикольные словечки. Мир ненастоящий и невнятный, ведь куда проще не прорабатывать его, а взять знакомую Русь, убрав все исторические реалии и нанизав свои. Ну и пусть еще печенеги будут, просто обзовем их иначе.
Неясно, как и когда работает лор. Из религии — почитание языческой богини, но другие божества не упоминаются. При сватовстве нужно благословение родителей, но само это слово наверняка вошло в обиход с христианством, от которого здесь ни слуху, ни духу. А если его нет и есть культ плодородия, то откуда взяться такому осуждению и порицанию за добрачную связь, на котором настаивает мать Крапивы: мол, замуж не возьмут «гуляющую да хворобную». И как можно быть такой одновременно, если девка буквально неприкасаемая? Логика текста хромает заодно с мироустройством, а травля героини из пальца выжата.
Иллюстрации отвратительные, даже хуже, чем в предыдущей книге цикла: анимешные и пошлые, не славянские от слова «совсем», возникают они не к месту, окончательно разрушают атмосферу и портят впечатление. Хочу продать издание, в первую очередь, из-за них. Можно было нарисовать так же откровенно, но качественно и, главное, в этническом стиле — где его художник обронил?
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
~ Русский язык Дахи ~
Много вещей можно попустить в угоду увлекательному сюжету, особому жанру или любимому автору, но не нашлось ни первого, ни последнего. Царствует жанр, позволяющий писать слабо. И дарит он нам скудный, с закосом под старину {на соседних страницах встречаются «славница» и «монстр»} и стилизацию речи кочевого народа, язык. Кроме замены звука Е на Э ничего не происходит — автор хочет передать акцент, а получается нечто вроде насмешки над говором:
«Свэжэго вэтра в твои окна, вождь…»
«Остановишься — и стэпь сожрёт тэбя!»
Почему не грубеют другие гласные? Как шляхи, не выговаривающее Е, выговаривают Ё и И? Под влиянием чего сложилась речь, отличная одним звуком от общерусской? Почему нельзя было указать на это описательно — э-канье стало помехой, портящей текст. А как вам то, что словарный запах наследника престола, деревенской девки и степного дикаря из трех разных регионов оказался одинаков — и они хорошо понимают друг друга.
Приелись повторы. Автор постоянно использует синонимы имен, как было с «колдовкой» в прошлой книге. Теперь сорок раз за главу мы встречаем нарицательное «аэрдын», на языке степняков означающее «проклятая». То есть шляхи спокойно говорят на русском, но буквально одно древнее переводимое словцо присутствует в обиходе. Крапиву так называет кочевой народ, а затем и она сама, и даже автор! Ясно, что это — нарушение, разрывающее пространство текста и окончательно убивающее разницу оседлой и кочевой культур. Слово шляхов должно было звучать из их уст.
Как и в случае с «Йагой», глаза режет травознайка/лекарка/аэрдын — частое перечисление характеристик по кругу. Спасибо, что не «светлокосая» и «голубоглазая».
Иногда Дахе удается поиграть с архаизмами: просторечия и двусоставные слова звучат естественно, как и сподручные названия предметов, явлений, как и обобщенное повествование, схожее со сказочным напевом!
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
Из плюсов: для меня книга, действительно, необычная. Такого {близкого к полиамории} я пока не читала. Это повеселее и посмелее «Йаги». Изредка даже затягивало, хоть я и забрасывала на особо раздражающих местах.
Матриархат присутствует. Степь обыгрывается как Матушка-Земля, плодородная богиня и жаждущая дикая женщина, животворящая и живородящая и прочие «живо-», но ныне истощенная и иссушенная. Которой нужна влага — дождь и продолжение жизненного цикла — травы, звери и дети. И оживить Степь может та, что слышит ее песнь и оживает сама.
«Ветер, степь и женщины не принадлежат никому»
В родной деревне Крапивы правит баба. А в племени шляхов женщины малочисленны и многоуважаемы, могут сами выбирать нескольких мужей, что большая честь — им поклоняются и считают дочерьми богини. И, о чудо, их нельзя касаться без позволения.
«…Вы мудрее и смелее нас. Пока мы боремся друг с другом, вы лечите. Кормите. Рожаете дочерей. И вы не прогоняете нас, когда мы проигрываем битвы»
Вдали от дома героиня прорабатывает травму, связанную с физиологическим взрослением, навязанным матерью стыдом за естество {из-за чего дар и обернулся проклятьем} зажатостью и страхом мужчин. В конце открылось: мать боялась, что дочь повторит ее судьбу и познает близость против воли, потому была строга. А после откровенного разговора сразу подобрела — вот такая психология.
— Степь хотела, чтобы я научилась колдовать?
— Ты и прежде умела. Степь лишь помогла услышать твой дар.
— Что степи проку с моего дара?
— А что матери проку с того, что дочь повзрослела? Такова жизнь.
В конце Крапива находит истинную себя, перестает быть зашуганной и бояться слово молвить, умеет управлять даром и обжигать на свое усмотрение, командует мужем и братом, хитростью побеждает злодея-отца да заслуживает уважение в селе.
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
Книга написана вокруг и ради секса — тот случай, когда чтение сулит отдых для мозга, а вызывает его размягчение. Надеюсь, она развила хотя бы мое критическое мышление!
3/10 — что бы я ни говорила, но Даха сильна в том, что не стесняется транслировать свои эротические фантазии и зарабатывает на этом. Покупать цикл больше не буду — мне хватает своих.
7 понравилось
