Призрак поместья Торнхилл

— Я хочу, чтобы ты касался меня.
На очередном светофоре желтый сменился красным, как и лампочки в моем мозгу. Я терял рассудок.
«Я сдаюсь, отдаюсь и пропадаю в ней. Вивьен - это слишком, касаться ее — слишком, быть с ней - слишком... »

Мне хотелось так много в этот момент!
Хотелось ловить ее губы, хотелось смотреть на изгибы соблазнительного тела, хотелось ощутить ее на кончиках пальцев и прижать к себе, впитать каждой клеткой, слиться с ней. Хотелось услышать ее стоны и смех, хотелось, чтобы она снова шептала мое имя, но не могла вдохнуть от сладкого напряжения. Разом, в одну секунду и прямо сейчас.

Я не понимаю ее... Нет, не так — рядом с ней я не понимаю себя. Не понимаю, почему не выгнал и снова согласился помочь. Не понимаю, почему стою здесь и продолжаю прижимать к себе. Не понимаю, почему думаю о чертовом запахе луга, перебивающем аромат любимого геля для душа, а не о мертвецах в доме Бернелл.

— Поверь, Веснушка, я глубоко убежден, что у тебя не все в порядке с головой, — шутя ответил я.
— Как ты меня назвал?
«Черт, Адриан, следи за языком!»
— Вырвалось, — отмахнулся я, но глаза англичанки вспыхнули зеленоватым огнем, подавая сигнал бедствия моим радарам.

— Я знаю, что ты думаешь про подобные теории, можешь счесть это за чутье, но мое мне подсказывает: мисс Бернелл не убивала Ребекку Болейн. У нее были печальные глаза.
— Глаза? — переспросил я. Мне дорогого стоило сдержаться и не закатить собственные.

— Вот и я о том, но выбирать дела нынче не приходится, я уже перешел на тройное использование чайного
пакетика.
— Тут ты прав, друг мой, — сочувственно согласился я.

Меня посетило некое наитие – своеобразная чуйка, срабатывающая на приближение белого пушистого зверька по имени «писец».

– Вивьен, скажи, ты здравый смысл просто так игнорируешь или у тебя с ним какие-то личные счеты?

– Господи, Адриан, почему все твои шутки отдают либо расизмом, либо сексизмом?
– Потому что я расист и сексист, конечно.

«Соскучилась? А я к тебе с подарками, готовься меня любить!»