Ритуал

Кровь и слезы - вот, что мы требуем от тех, кто нас предает

Я был вынужден выбрать ее своим избранной, но Блейк продолжает выбирать меня каждый день. И это то, что я называю раем. Потому что жизнь без нее была бы адом.

Я готов поджечь весь мир, а вместе с ним и себя, если это означает спасти ее.

— Почему ты позволила мне выбрать тебя? — спрашиваю я.
Она слабо улыбается.
— Потому что ты заставил меня почувствовать себя желанной.

— Лорд — ничто без своей Леди

Меня охватывает странное чувство разочарования от того, что я струсила. Он сказал, что сделает мне больно, и я хочу этого. Если нет боли, то как понять, что ты жив?

— Посмотри на мою жену, Синди. Я хочу, чтобы она была последней, кого ты увидишь.

Я бы пошел на войну за свою жену.

Я хочу, чтобы Блейк знала, что отдалась мне не просто так. Я возьму у нее, но и отдам ей все, что у меня есть. Как бы я ею ни владел, она мне чертовски нужна.

— Я всегда был эгоистом, Блейк. Готов сделать все, что потребуется, чтобы добиться желаемого. И из всего, что я сделал, ты, безусловно, самая большая награда за мой эгоизм.

Я думала, что знаю, какой будет любовь, выйдя замуж за Мэтта. Не то, о чем я мечтала, но вполне терпимо. Раят показал мне, что есть нечто большее. Я больше не соглашаюсь на что-то, я беру это.

— Если другой мужчина хоть раз прикоснется к тебе, я убью его, Блейк. — наклонившись губами к ее щеке, я слизываю ее слезы, пробуя на вкус. — Мучительно… медленно.

— Ранее в душе я понял, что стал чертовски мягким по отношению к тебе, Блейк. Знаешь почему? — он не дает мне ответить. — Потому что ты плакала. Потому что другой мужчина пытался причинить тебе боль. Вот от чего я пытаюсь тебя защитить. Я должен быть твоей самой большой угрозой. Но вместо этого влюбляюсь в тебя.

Говорят, что любовь терпелива и добра. Я не являюсь ни тем, ни другим, когда дело касается Блейкли. Я властный, собственнический и безумно ревнивый. Что может означать только одно — я одержим ею! До такой степени, что хочу спрятать ее от всего мира. Я не хочу, чтобы другой мужчина смотрел на нее, не говоря уже о том, чтобы говорить с ней.